Пять минут назад проснувшись, Кира вдруг почувствовала себя ужасно уставшей и почти упала на колени к занявшему кресло федералу. Он машинально обнял.
— Уезжай, — попросила она, положив голову ему на плечо. — Клэр понравится в Милане, там огромный аутлет, можно неделю гулять. Если Ринальди предложит остаться на лечение, оставайся. Я обо всём договорюсь.
— Тебя могут убить. Ты это понимаешь, дура чокнутая?
— Двадцать седьмого в Арину стреляли, — шепотом сказала Кира. — Случайность помогла, иначе было бы одиннадцать трупов.
— Твою мать.
— Пятое декабря через два дня. Уезжай. Я тебя прошу.
Открылась дверь. На пороге, застыв в середине движения, стояла Эшли. Её глаза, секунду назад человеческие, быстро темнели. Радужка растекалась по белку, заполняя его темно-коричневыми крапинками. Через мгновение дверь за ней закрылась. По раме обреченно стукнули жалюзи.
— Теперь она меня точно сожрет, — усмехнулась Кира, мысленно пополнив список желающих ей плохого ещё одним пунктом.
Рейф тяжело вздохнул.
— Мне только бабских разборок не хватало, — буркнул с досадой.
— Я не претендую, — улыбнулась Кира.
— Может, и стоило бы.
Он встал, вынуждая подняться и её. Встряхнулся, сбрасывая с себя эмоции, как пес воду.
— Что за записи в блокноте?
— Алиби.
— На английском я понял.
— А, эти, — Кира поглядела на листок, подписанный «третье декабря». — План на неделю. Хотела прикинуть, сколько успеваю сделать, с учетом того, что три дня тут провалялась.
— Ну-ну. Собирайся, скоро утренняя летучка, после Спенсер хочет тебя видеть.
— Это не взаимно. Я хочу переехать в отель, сходить в нормальный душ и в магазин.
— В какой отель? — тут же подобрался Рейф.
— В “Хайят”. Ты же не рассчитывал, что я до окончания времен буду торчать в обществе гостеприимной доктора Нельсон?
— До конца недели.
— Оставь свою бредовую идею. Моя кровь Клэр скорее навредит, чем поможет.
— До конца недели.
Это звучало как что-то непререкаемое, и Кира предпочла не спорить с ним сейчас. За собственную уступчивость хотелось сатисфакции.
— Дай мне список.
На строгом лице федерала ярко высветилось недоверие, на губах блеснула усмешка.
— Смешная шутка.
— Рейф я правда ни хрена не помню, в том числе, что именно было написано. Ты можешь мне не верить, но хоть точку опоры дай. Это вообще нечестно — присвоить мою добычу.
— Добытчица, — хмыкнул он невесело.
Постоял, сверля её типичным пронизывающим взглядом, от которого особенно сильно захотелось поежиться и выставить колючки. Кира чувствовала себя бабочкой под микроскопом. Ощущение будило неприятные воспоминания и зуд под кожей. Поймав себя на том, что прощупывает волны времени, она сжала руки в кулаки. Заметив это, Рейф отвернулся, взял блокнот и, записав в нём что-то, вырвал лист. Сложил вчетверо и протянул ей.
— К семи тридцати будь готова.
Хлопнула, закрываясь за ним, дверь. Кира развернула листок. На нём в столбик были написаны десять имен, большинство из которых ей ни о чем не говорили, однако несколько Кира узнала и поразилась тому, что не сообразила сразу. Записывая ники из распечаток твиттера, она планировала повнимательнее изучить содержание соцсети, но бюро опередило, сделав часть работы за неё. Важен был не сам пост, важен был его автор.
До места встречи с федералами её провожал охранник палаты. Топая за ним по коридорам, Кира вертела в руках блокнот, а в голове информацию. За прошедшие с ухода Рейфа полчаса много выяснить не удалось. Имена убитых в США оставались для неё пустышкой, а вот европейские трупы оказались знакомы. Впрочем, наблюдала она только за Озканом Демиром, бывшим турецким нелегалом. После коррекционного центра Добогёко он осел в Амстердаме, в секретариате Ассамблеи. По её личному мнению, это был редкий случай вменяемого турка, выбравшего правильную стратегию. Карим Лале это мнение, разумеется, не разделял, посчитав работу Озкана на нидерландский офис предательством, что было забавно, учитывая его желание влиться в Ассамблею на правах старейшего представителя вампиров Малой Азии. Катая в голове мысли об убийстве — Демира шлепнули как раз в период её пребывания в Амстердаме, — Кира не могла припомнить сколько-нибудь яркой реакции Арины на это событие. При мысле об Арине опять вспыхнула злость пополам с беспокойством. На сообщения подруга не отвечала, что было логично — в Пловдиве царил разгар дня, и как приличный вампир, она спала. Звонить Кира не стала, отложив разборки с ультра-беспечными для ситуации тысячелетиями до времени, когда перестанет злиться.
Проводник остановился на нулевом этаже, возле одной из дверей в типичную федеральную допросную. Войдя, Кира ясно поняла, что простора для маневра у неё остается мало. Выбор помещения объяснился сразу — за столом сидела Эшли, а допросные комнаты славились отсутствием окон. Кроме вампирши, одним видом которой можно было заморозить половину озера Мичиган, присутствовала Спенсер и сосредоточенная доктор Нельсон.
— Доброе утро, — Кира приветливо улыбнулась собравшимся, но в ответ улыбнулась только Нельсон.
