Она поглядела ему за плечо. В противоположном конце зала Вероника собирала свои вещи, так спокойно, словно ничего необычного не произошло. Кира попыталась прикинуть соотношение скорости к расстоянию и пришла в ужас. Вампир был слишком быстрым. Захоти он свернуть ей шею она не успела бы это даже осознать.
— В упор я в любом случае не промахнусь.
Доминик фыркнул.
— Не думаю, что возникнет такая необходимость, — он поставил на бар бокал, полный газированной воды. — Это дружеская встреча.
— Мы на одну уже сходили, — усмехнулась Кира, вспоминая свою первую прогулку в обществе Доминика, через пять минут после начала превратившуюся в отстрел вампиров на поражение. — Визит вежливости разрядил обойму за две минуты. Давай я сяду на балконе? — она показала пальцем на небольшой балкончик над стойкой. — Молча, удобно и обзор хороший.
— Вы нужны мне здесь.
— Зачем?
— Внести нотки оригинальности в атмосферу. К тому же вы чудесно выглядите, будет жаль, если этого никто не увидит.
Она поглядела на вампира с ехидным недоверием. Он ответил чарующей улыбкой. Уходящая Вероника попрощалась с ними по-французски, пожелав приятного вечера.
Доминик жестом предложил вернуться за столик. Граненые бокалы на нем множили отражениями мерцание свечей, осыпая сервировку искорками света. В центре стоял в вазе компактный букет из лилий и мелких голубых цветочков. Кира мысленно обозвала вампира сраным романтиком. Из его скупых пояснений она знала, что на встрече будут два вампира из Европы и ей стоит произвести на них приятное впечатление. Это, на ее внутреннем языке, означало не хамить и не ломать носы за неосторожные слова. Цокая непривычно высокими каблуками, она пошла к столику, по пути решив, что стрелять будет при малейшем подозрении. Если ошибется в оценке намерений — извинится красивыми похоронами.
Подошёл Доминик, положил на стол малахитовую шахматную доску и по-вампирски быстро расставлял на ней фигуры.
— Играете? — спросил, заметив ее удивленный взгляд.
— Знаю, как ходят фигуры.
Он улыбнулся и коротко кивнул, словно получил подтверждение какой-то своей догадке. Дальнейшее ожидание гостей проходило в молчании, и через некоторое время Кира впала в скуку, краем глаза замечая передвижения фигур на доске — Доминик играл сам с собой.
Из полудремы ее вывел нежный женский голос, полный какого-то лучистого восторга, будто говорившая восхищается произведением искусства.
— Bonsoir, Dominic.
