– Здравствуйте, Семен Гаврилович! Извините, что отрываю вас от государственных дел, но у меня, как вы догадались, действительно возникли определенные жизненные проблемы. Вы знаете, у меня пропал без вести муж. С вечера собирался пойти с другом на рыбалку, а утром, когда я проснулась, его дома уже не было. Куда он ушел, зачем и с кем, я до сих пор не знаю. Недели три назад я обратилась по этому поводу в наше Министерство внутренних дел. Сейчас розыском моего мужа занимается некто Абрамов. Сказать, что занимается плохо, не хочу и не могу, сотрудник, похоже, старательный и добросовестный. Однако, вместо того, чтобы искать моего мужа, он занялся тем, что начал меня обкладывать со всех сторон, видя во мне человека, виновного в исчезновении моего супруга. Его постоянные вопросы, посещение и опросы моих соседей, водителя выбивают меня из рабочей колеи.
– Погоди, Валюша. Он что, тебе хамит?
– Нет, этого я сказать не могу, но своими действиями он создает негативное мнение обо мне не только у моих сослуживцев, но и у соседей, которые теперь стали смотреть на меня как на убийцу.
– Да, ситуация, – сдавленно произнес Семен Гаврилович. – А, что ты хочешь от меня? Чем я могу помочь тебе?
– Семен Гаврилович, вы же все можете. Позвоните в Казань, организуйте какую-нибудь проверку. В конечном итоге, прижмите этого Абрамова каким-то способом. Я дважды сама обращалась с жалобами к министру, но там, видимо, своя корпоративная солидарность, одни отписки и не более. Я к тебе, Семен Гаврилович, обращаюсь редко, чаще ты у меня что-то просишь, когда я приезжаю в столицу. Может, ты забыл нашу встречу в Москве?
– Ты, Валюша, обидеть меня хочешь? Я все хорошо помню, а особенно тот последний вечер. Обещать не буду, но чем могу, помогу. Я просто думаю сейчас, в каком виде все это сделать. Но ладно, это мое, буду думать. Если появишься в наших краях, не забывай Семена Гавриловича, своего почитателя.
– Спасибо, Семен Гаврилович. Я всегда надеялась на вашу помощь и ни капли не сомневалась в ваших способностях понять и защитить теперь уже одинокую женщину.
Она положила трубку и, достав носовой платок, обтерла руки, словно держала ими не телефонную трубку, а кусок грязи.
– Старый слюнявый козел, – тихо произнесла она, посмотрев на телефон.
Обтерев руки, она бросила платок в урну и снова взяла в руки чашку с остывшим и потерявшим прежний аромат кофе. Сделав глоток, она отодвинула ее от себя и вызвала секретаря.
***
Прошло несколько дней после моего разговора с Даминовым. Ситуация по-прежнему оставалась запутанной. Виктору пришлось снять наружное наблюдение за ним, вести которое дальше не имело смысла. Кроме работы, дома и квартиры тещи, он никуда не ходил и ни с кем не встречался. Между ним и Петровой, похоже, пробежала черная кошка, их взаимоотношения из любовных, вновь превратились в чисто служебные.
Накануне вечером Абрамова вызвал к себе Костин и сообщил, что Генеральная прокуратура затребовала к себе на изучение целый ряд розыскных дел, в перечне которых значилось и его последнее дело, заведенное по факту исчезновения гражданина Петрова.
Абрамов весь вечер приводил его в порядок, подшивал запросы и ответы, составлял перечень документов. Закончив необходимую канцелярскую работу, он встал из-за стола и сделал несколько физкультурных движений.
– Что, Абрамов, тяжела конторская работа? – спросил его Козин. – Конечно, проще и лучше бегать по улице и создавать видимость настоящей работы. Вот прокуратура почитает твою писанину и отпишет нашему министру, что в деле, кроме официальных запросов и ответов на них, все остальное – бред сивой кобылы, неподкрепленный никакими официальными показаниями.
– Слушай, Валерий Михайлович! Можно подумать, что ты сам лично изучал это дело. Я бы на твоем месте воздержался от подобной оценки. Можно подумать, что у тебя были дела лучше, чем мое.
– Может быть, лучше, может быть, хуже, но не меня, а тебя проверяет Генеральная прокуратура. Посмотрим, как ты будешь выглядеть после окончания проверки.
Абрамов ничего не сказал ему в ответ. Вести с ним полемику не было смысла. Взяв розыскное дело, он направился в секретариат. Передав его сотрудникам секретариата, Виктор вернулся в кабинет.
– Слушай, Абрамов, только что звонила жена Семенова, просила тебя выбрать время и заехать на днях к ней, – сообщил ему Мартынов.
– А, как сам Семенов? Я имею в виду, состояние его здоровья?
– Говорит, что медленно идет на поправку. Пуля, пробив легкое, ударила в позвоночник, одна нога полностью потеряла чувствительность.
– Вот «непруха», так «непруха», – произнес Абрамов. – Сначала он, а затем его. Правильно говорила мать, что кровь человеческая не водица. Проливший ее несправедливо обязательно будет наказан Богом.
– Я что-то тебя не пойму, Абрамов? То ты ноги чуть ли не до зада стираешь, бегаешь за него по прокуратурам, экспертизам и судам, а теперь заявляешь о какой-то справедливости.
