– Сядь и давай поговорим, – жестко сказал Марк.
– Дай мне уйти!
– Сядь.
Борланд сел на кровать. Затем, подумав, махнул рукой, лег и сложил руки на животе.
– Ну вас всех к черту, – выговорил он. – Я устал. Говори.
– Это я стрелял в тебя с вертолета.
– Да ну?
– Помолчи хоть немного. Ты и не представляешь, каких трудов мне стоит поддерживать Глока в неведении, что ты тут сидишь. Клинч тоже знает не все, а нам с тобой о стольком нужно поговорить. Но прежде всего: ты хочешь вернуть к жизни Литеру?
– Так и началось мое участие, – проговорил Борланд. – Марку с самого начала удалось меня заинтриговать. В течение следующих дней он организовал мне ускоренный курс лечения, хорошее питание, полный отдых. Постоянно заходил сам, и мы с ним говорили о многих вещах. По истечении пяти суток, к моменту брифинга, я был готов.
– Пять дней, значит, – сказал Клинч. – Достаточный срок, чтобы принять решение. Стало быть, когда я пришел перетягивать тебя на свою сторону, ты уже знал, что согласишься.
– Да. Я знал, чего хочу от этой экспедиции, и своего добился. Хотя поначалу меня одолевали сомнения, действительно ли результат станет таким, каким я ожидал.
– Литера, – в сотый раз за день повторил Борланд, с бутылкой минералки отдыхающий после подтягиваний на привинченном к стене турнике. – Марк, я верю тебе и верю в легенду о полтергейсте. Просто потому что хочу верить. Но давай на минутку забудем про Полину и все остальное, что тебя удерживает в этих стенах. Мне нужно твое честное, беспристрастное мнение. Если полтергейст снова станет вроде как человеком – то кем он будет на самом деле? Прости, но меня берут сомнения насчет того, что этот процесс обратим. Я видел, как Литера умерла. По-настоящему.
Марк устало покачал головой.
– Я ждал этого вопроса, – сказал он. – И могу тебе на него ответить. В таких же мыслях я провел несколько лет, пока думал, стоит ли мне лезть в Зону и снимать Заслон. В таком состоянии я встретил Полину в автобусе и в том же расположении духа пребывал следующие несколько недель, когда глядел на нее. Каждый раз. Наверняка ты решил, что после того, как я вернул себе любимую, для меня настала сплошная сказка. Дело именно в том, что я боялся, что это окажется сказкой. И хотел убедиться, что это реальность. Я проверял Полину как мог и в чем мог. Она – человек. И Литера тоже станет человеком. Таким же, как мы с тобой. Зона способна возвращать в том состоянии, в котором берет. Надо лишь уметь взять свое.
– Спасибо Апельсину, – сказал Борланд, касаясь щеки Литеры пальцами. – Если бы не он, ничего бы у нас не получилось. Таких, кем стала Литера, в Зоне очень мало. Тех, кому удалось вернуться, – больше никого.
– Если подумать, то удивительного и в самом деле ничего нет, – добавил Марк. – Учитывая, где мы находимся. Полтергейст – сгусток энергии и массы, точно такой же, как человек и любое другое живое существо. Если мы смогли принять и уместить в сознании существование полтергейста, то почему должны отрицать обратный процесс? А что до того, где заканчивается жизнь и начинается смерть, – это нам неведомо. Все это относится к материям, о которых даже народ Сенатора ничего не знает.
– Все хорошо, что хорошо кончается, да? – устало сказал Клинч. Было видно, что майор никак не может решить. – Не знаю, как там, на той стороне, но я предпочел бы не возвращаться.
– Боль, – тихо произнесла Литера.
– Что? – встрепенулся Борланд. – Родная, где боль?
Марк подошел поближе.
– Боль, – повторила девушка, смотря перед собой в никуда. – Но это не страшная боль. А… приятная. Словно рождаешься заново. Идешь туда, где никто не был… Мир, который там, – он не одинаковый, он свой для каждого. Как живешь здесь, так существуешь там. Если делаешь здесь кому-то плохо или больно, все возвращается обратно в том мире. Если делаешь хорошо – тоже. Не забывается ничто – ни добро, ни зло. Это как… очищение. Только там я поняла, как жила здесь.
Литера повернулась к Борланду, глядя немного рассеянно.
– Прости меня, – сказала она. – Ты не виноват, что папа умер.
Борланд взволнованно провел рукой по лицу.
– Родная, мне надо очень много рассказать про жизнь твоего отца в Зоне, – признался он. – Господи, ты ведь все эти годы не знала, где он и чем занимается. Я провел все это время в его компании и твердо говорю, что именно Технарь сделал из меня человека! Но об этом мы поговорим позже, когда уйдем отсюда. Нас тут больше ничто не держит.
– Уже уходите? – поинтересовался Клинч. – Значит, вы точно оставляете меня решать участь Пьедестала?
– А ты бы предпочел, чтобы мы решали ее без тебя? – спросил Марк. – Это ты всегда хотел иметь подобную власть, не мы.
Кунченко покрутил в руке один из кристаллов.
– Да, – согласился он. – Мне еще не попадались люди, которые получали бы любую власть случайно. Да еще и такую огромную власть. Ты – первый из них.
Марк слегка улыбнулся.
