– Я не думаю, что он выделит хотя бы один вертолет на наши поиски, – возразил майор. – Ему нужно укреплять север. И скажи спасибо, что «Тайкун» способен стрелять одиночными. Иначе тебя бы порвало вместе с остальными коммандос.
Борланд долго тер лоб и наконец понял, что за мысль не давала ему покоя.
– Клинч, а на Ми-38 стояли какие-нибудь хитрые радиоприборы? По тому же перехвату частот, например.
– Стояли, конечно. Как раз на нем и стояли.
– Тогда еще одна загадка разрешилась, – удовлетворенно сказал Борланд, изучая странный гибрид молотка и пожарного ведра, лежащий среди инструментов. – Я все не мог понять, как Сажин сумел поймать на свою рацию переговоры наемников. А теперь понял – он же говорил, что в этот момент над его башней пролетал научный вертолет. Видимо, рация сработала на какой-то сигнал, передаваемый с воздуха, поймала искажение эфира или еще что-то в этом роде.
– Все может быть.
Марк прислонился к фюзеляжу, о чем-то думая. Борланд кинул в него мелкий камушек. Поймав вопрошающий взгляд, он спросил:
– А твоя история? Как ты здесь оказался снова?
Клинч, до этого изучавший ствол пушки, выпрямился.
– Так вы друг друга знаете? – произнес он.
– Пили пиво пару лет назад, – ответил Борланд.
– Ничего особенного, – сказал Марк, залезая в кабину. – Меня нашли, когда я выходил из супермаркета. Привезли сюда, не позволив зайти домой, где стоял ужин на круглом столе, накрытом зеленой скатертью. Вместо этого приволокли в Зону и дали работу в научном отделе.
– Тебя заставили?
– Могли заставить, но сделали иначе. Я согласился участвовать в исследованиях добровольно при условии, что мне будет позволено иногда видеться с гражданской женой.
– И как? Позволили?
– Да, – ответил Марк. – Раз в три месяца я бываю дома двое суток.
– Хреново как-то получилось, – покачал головой Борланд. – Ты заслуживал покой.
– Все нормально, – сказал Марк, постукивая по ручке управления. – Эта работа не хуже других. Мне ведь за нее еще и платили, и даже больше, чем на предыдущем месте.
Борланд долго смотрел на него, ничего не произнося.
– Ты все это время был в Зоне, – наконец сказал он. – А я ничего не знал… Клинч! Ты что мне втирал про Консула? Взрослый мужик, много лет топчет Зону. Так? Что ж ты мне лапшу на уши вешал?
– Обычная дезинформация, – не моргнув глазом ответил Кунченко, волоча ящик с боеприпасами к носу вертолета. – Ты же не рассчитывал, что я раскрою тебе личность Консула до того, как ты окончательно вступишь в команду сэров?
Сталкер только рукой махнул.
– Теперь многое стало понятным, – подвел он итог. – И откуда Консул мог тесно общаться с Сенатором – тоже. Остался еще один момент. Марк, ты как разработал «Горизонт событий»?
– В смысле?
– Откуда ты знаешь, что этот сценарий осуществим? Стукнуть ножом Сенатора по камню и все исправить – такая идея просто так в голову не придет.
– Она и не пришла. – Марк откинулся на спинку кресла. – Сенатор подсказал. Если ты забыл, то он был деструктором.
Борланд попытался помочь Клинчу сунуть патронную ленту в пушку, но нечаянно заставил того выронить ящик и получил болезненный пинок по ноге.
– Иди отсюда, салага! – прогнал его майор. – Будешь нужен – позову.
Сталкер направился к хвосту Ка-54 и принялся соскабливать с него быстро сохнущую грязь.
– Ну ладно, – пробурчал он. – В гараже Капитана было веселее.
Приборная панель сверкала, словно разноцветная елка. В полумраке салона огни смотрелись приятным напоминанием о цивилизации, мягкие кресла создавали комфорт.
– Красивая «вертушка», – сказал Марк, проведя рукой по стеклу, словно стараясь рассмотреть деревья, плотной стеной стоявшие по правому борту.
– Согласен, – отозвался Клинч, сидя с закрытыми глазами, откинувшись на спинку сиденья.
Лежащий на заднем диване Борланд не произнес ни слова.
Четырехчасовая тяжелая работа по ремонту сплотила троих мужчин, растопила остатки льда недоверия и взаимных подозрений. Инструменты были убраны на место, брезент свернут, удалось даже кое-как помыть руки с помощью найденной в багажнике канистры с водой. Сидя в теплой кабине вертолета в самой глуши болот, Марк, Клинч и Борланд старались разгрузиться от былых проблем и морально подготовиться к новым.
Марк дернул за шнур, опоясывающий дно саморазогревающейся упаковки с питательным пайком. Через несколько секунд тихое шипение стихло. Вскрыв упаковку, сталкер обнаружил внутри нее готовый ужин, конечно, несравнимый с тем, от которого его оторвали полтора года назад, но все же показавшийся очень вкусным после тяжелого дня.
– Класс, – сказал Борланд, расправляясь с пачкой галет и издавая хруст на весь салон. – Давно не едал ничего подобного.
– А я их уже видеть не могу, – отозвался Кунченко. – Попробовал бы ты жевать этот крахмал года три, сразу воспылал бы любовью к детскому питанию.
– Его я тоже люблю. Только не говори никому.
– Почему такие упаковки не продаются в Баре? – спросил Марк, уплетая пластиковой вилкой горячее пюре с фрикадельками.
– Потому что их у нас не вагон.
– Неужели доходы Коалиции не позволяют?
