– Может, и дал. Может, тот сталкер был как раз из них. Не справился с обороной и поплатился за это. Теперь уже не узнаем. Спасибо за помощь!
– Был рад помочь, – сказал Уотсон, но уходить не собирался. Помолчав, спросил: – Если удастся пробиться через заслон, то что тогда?
Анубис пожал плечами, глядя на раскинувшийся справа «батут».
– Дальше Припять, – ответил он. – И «пьедесталовцы».
– Второй фронт?
– Не думаю. «Пьедесталу» незачем устраивать сплошную линию обороны. Не забывай, они уже не наемники, для них Припять стала родным городом. Скорее всего, они залягут в выборочных точках, чтобы простреливать все пути. Так смогут вынести всех наших бойцов точными уколами. Эрагон именно такую оборону и использовал, когда проход к центру освободился. Я надеюсь, никого из наших живьем не поймают.
– Что случится, если поймают? – спросил Уотсон.
По изменившимся глазам Анубиса он понял, что не хочет знать ответ на этот вопрос. Лидер клана сделал глубокий вдох.
– Эрагон – бывший генерал не буду говорить какой структуры, – начал он. – Потому что он опозорил ее настолько, что я не хочу лишними деталями бросать на нее тень. Как и упоминанием его настоящей фамилии. Скажу лишь, что в Коалиции он никогда не работал, как считают некоторые. Он такой же кандидат на пожизненную решетку или смертную казнь, как и любой другой в клане «Пьедестал».
– Что он такого сделал? – осторожно спросил Уотсон.
– Как сам утверждал на суде – сбрасывал напряжение.
Уотсон потер лоб, рассеянно прислушиваясь к равномерному урчанию мотора. Анубис отвернулся на секунду, собираясь с мыслями.
– Эрагон в бытность военным очень любил женщин, – продолжал он. – Больше, чем следовало. Настолько больше, что не мог пропустить ни одной, с которой имел шансы предаться утехам. Даже если она вовсе этого и не желала.
– Значит, в этом все дело, – пробормотал Уотсон, но Анубис его прервал:
– Он перереза`л им горло боевыми ножами.
– Что? – вырвалось у Уотсона. Он смотрел в глаза Анубису, надеясь увидеть в них злую шутку, но встретил лишь холод.
– Генерал не просто убивал своих жертв, – сказал Анубис. – Эрагон уродовал им лица до неузнаваемости. Затем вырезал на лбу аббревиатуру подразделения, в котором служил своей Родине. Если впадал в раж, то кромсал и все тело. А добивал девушек уже после.
Уотсон долго хранил молчание.
– И этот человек работает в Зоне? – не поверил он. – Да еще и на руководящем посту?
– А кого прикажешь назначать на должность главаря полувоенной банды убийц? – задал встречный вопрос Анубис. – Глок вытащил Эрагона чуть ли не из здания суда. Между тем Эрагон совсем не горит желанием здесь находиться. Но понимает, что после такого обвинения ему деваться некуда. В качестве компенсации пристрастился к личной казни собственных провинившихся людей. Ножом, разумеется.
– Что же, Кунченко допустил беззаботное проживание генерала? Мне по описанию Фармера показалось, что он не лишен воинской чести.
– Не надо так усердно трясти майора, – поморщился Анубис. – Клинч как раз старался не допустить наличия в Зоне откровенного отребья. Но тут он ничего поделать не мог. Глок прямо приказал ему смириться с участием Эрагона в общем деле.
– Я не понимаю, – все еще возражал Уотсон. – Да, Зона и все такое… Но у вас же есть здесь свои правила. Или хотя бы порядки, традиции, обычаи… Какой-то минимум морали, в конце концов! Неужели на Эрагона управы не нашлось? Та же Арена…
