— Что за идея? — зельевар невольно весь подобрался, словно гончая, почуявшая след. Ведь, если сложить удачливость Поттера и ум Грейнджер, то существовала вероятность, что они нашли единственный верный путь. Гермиона почувствовала перемену в настроении собеседника и довольно улыбнулась, принявшись рассказывать и о вечере в гриффиндорской гостиной, и об их пустых изысканиях. Немного посомневавшись, добавила и собственные мысли о возможных направлениях поиска, упомянула о ритуале, который так заинтересовал Гарри. Северус слушал внимательно, лишь иногда перебивая, чтобы что-нибудь уточнить. Когда рассказ был закончен, Мастер Зелий надолго замолчал, переваривая полученную информацию. Затем кивнул собственным мыслям.
— Идея достаточно интересна. Думаю, я обсужу ее с Люциусом — по части старинных ритуалов он у нас знаток. Затем вам дать знать, к чему мы пришли.
— Хорошо. Надеюсь, вы сможете найти то, что нам с Гарри не удалось.
Мужчине на миг показалось, что Грейнджер чем-то разочарована. В следующую секунду девушка уже поднялась с дивана и направилась к двери, поэтому зельевар не был точно уверен, что ему это не показалось.
— Ах, да! Мисс Грейнджер, передайте Поттеру, что его крестный объявился и с ним все в порядке.
— Сириус вернулся? — Гермиона радостно улыбнулась. Она-то опасалась, что Бродяга может натворить дел, заставив друга вновь страдать. «Хотя бы одна хорошая новость. Гарри будет рад». — Хорошо, я обязательно передам.
А Северус, глядя на обрадованную девушку, внезапно почувствовал укол ревности. Он даже немного опешил от своей реакции, а затем и вовсе предпочел запрятать воспоминание о ней куда-нибудь подальше.
— До свидания, профессор.
— Всего хорошего, мисс Грейнджер.
Дверь за гриффиндоркой закрылась, и Снейп пошел к столу — надо было написать Люциусу. Ведь идея была достаточно любопытна, поэтому требовала тщательного изучения.
Золотая монета взлетела вверх, перевернулась и упала обратно на ладонь. Гарри счастливо улыбнулся, вновь читая надпись, которую вывела специально для него Гермиона: «Бродяга вернулся, целый и невредимый». Тяжесть и страх, которые сдавливали сердце все эти дни, постепенно исчезала. Казалось, что сразу после того, как его заключили узником в этих комнатах, жизнь постепенно начала налаживаться. Не было вечного гомона под ухом, не было неожиданных всплесков эмоций. Поттер остался наедине с самим собой и впервые был рад одиночеству. Оно ему было просто жизненно необходимо. Еще чуть-чуть, и юноша точно сошел бы с ума от всех тех проблем, что на него навалились. Столько нужно было сделать, столько обдумать, а времени катастрофически не хватало. Конечно, он скучал по своим друзьям, но все-таки облегчения было больше. Если бы его не изолировали тем утром, то Гарри не знал, что он мог сделать с Роном, из-за которого все их труды, труды Отряда Хогвартса, чуть не пошли прахом.
«Хотя тогда я все-таки опешил и был шокирован решением Дамблдора. Сколько бы я не предполагал, что старик может так поступить, но все равно было неприятно из-за такого ко мне отношения. Альбус явно начал воспринимать меня, как угрозу. Только вот какую угрозу? Его авторитету или же всему магическому миру? Он видит во мне отражение Тома Риддла?». Поттер вздохнул, в который раз возвращаясь мыслями в тот день, первый день его изоляции. С самого утра, как только проснулся, юношу мучило смутное ощущение тревоги. Только Гарри списал это все на вчерашнюю ссору с Роном и очень странный разговор с Драко. Даже сейчас он пытался не вспоминать о блондине. Сначала надо было разобраться с более насущными проблемами, а потом уже обдумывать ситуацию с Малфоем. То, что нужно пересмотреть свое отношение к слизеринцу, Поттер понимал, только от этого не становилось легче.
Гарри мотнул головой, отгоняя ненужные мысли. Сейчас он с гордостью вспоминал, как спокойно и уравновешенно отреагировал на сообщение Дамблдора. «Будь это старый я, то точно бы начал возмущаться, устроил бы сцену и громко хлопнул дверью. Впрочем, немалую роль сыграл шок, который я испытал. Не ожидал, что за проступки других директор накажет только меня. Без суда и следствия, к тому же. Ведь это уже репрессии какие-то, а не справедливые решения». Поттер вздохнул, падая спиной на подушки. Умом он прекрасно осознавал, что Альбус просто испугался. Испугался того, что его послушная пешка внезапно вышла из-под контроля, да еще и настроена явно агрессивно против него. И все-таки было обидно. Гарри не понимал, как старый волшебник мог подумать, что сын Джеймса и Лили ступил на тропу Тьмы. Ведь его родители были убиты Темным Лордом. Хотя бы в память о них юноша должен был держаться Светлой стороны. «Но, несмотря на то, что Дамблдор прекрасный шахматист и манипулятор, он слишком часто не обращает внимания на мелочи или же не берет в расчет чужие чувства. Старик обращает внимание на чьи-то эмоции, только если можно на них сыграть». Юноша вновь повертел в руках фальшивый галлеон. «Еще один просчет директора».
