В то утро Гарри собирался в спешке, но одновременно пытался взять все самое необходимое. Было трудно сосредоточиться, потому что мысли витали где-то далеко. Вернее, их было так много, что было сложно думать о чем-то одном. Поттер был зол на Рона, негодовал по поводу несправедливого решения директора, беспокоился о Сириусе, Гермионе и профессоре Снейпе, пытался не думать о Малфое. Да еще мелькали мысли о слухах про Нового Темного Лорда и безрезультатных поисках.
Сейчас юноша уже и не помнил точно, как он складывал в рюкзак нужные вещи и книги. Зато, когда он оказался в своих временных комнатах, то с удивлением понял, что в кармане так и остался лежать фальшивый галлеон. Тут же его мысли сосредоточились на Отряде Хогвартса. Стоило только представить, что произойдет со школой, если отряд прекратит свое действие, волосы вставали дыбом. Нельзя было допустить, чтобы ученики остались без защиты. Если все хулиганы вдруг почувствуют свою безнаказанность, то даже власти учителей может не хватить, чтобы остановить анархию, которая начнется. Поэтому Поттер тут же схватил чистый лист пергамента, принявшись составлять примерный план действий. Надо было продумать все мелочи, чтобы никто не пострадал. Судя по докладам призраков, Гарри удалось предотвратить ненужные жертвы. Удивительно, что гриффиндорцы его беспрекословно послушались и не тронули Фишера. Как бы зол Поттер не был, он не хотел, чтобы жизнь мальчишки превратилась в Хогвартсе в ад. Все-таки этот замок был для него родным домом, поэтому юноша не хотел, чтобы кто-то страдал в его стенах.
«К тому же, если бы я решил его наказать, то ничем не был бы лучше Риддла», — мрачная мысль заставила Гарри передернуть плечами. Такого исхода он точно не хотел. Несмотря на то, что Малфой смог его убедить в том, что они с Волдемортом не похожи, Поттер до дрожи в коленях боялся не выдержать обрушившейся на него ответственности и сорваться в пропасть. Ведь он прекрасно видел, какие неодобрительные взгляды кидали на него однокурсники в тот вечер. Отряд Хогвартса — не выход. Нужно было что-то еще. Что-то, способное защитить учеников также действенно, но при этом не будет контролироваться только им одним. И, кажется, гриффиндорец нашел выход, который удовлетворит даже Дамблдора.
После того, как он устроился в своих новых комнатах, раздал необходимые указания Отряду Хогвартса и сделал необходимые домашние задания, у него, наконец, появилось время для того, чтобы прочитать хронику школы, которую он уже давно взял в библиотеке, да все никак не находил времени для ознакомления. Сейчас ему все равно было нечем заняться: поисками средств для борьбы с Риддлом Гарри сейчас не мог заниматься — ведь все необходимые книги находились в библиотеке; руководить ОХом на расстоянии было намного легче, выяснять отношения с Роном не надо было. Вот и решил почитать, как же жили предшествующие поколения хогвартских учеников. Поттер не ожидал, что эти записи смогут помочь ему найти решение проблемы с дисциплиной и порядком в школе. Видимо, в который раз госпожа Удача оказалась на его стороне.
«Надо еще раз все тщательно изучить, чтобы не предлагать полусырой вариант, а подготовить тщательно проработанный план», — Гарри вновь взял хроники в руки, в который раз начиная их перечитывать, одновременно вынося на чистый пергамент замечания или необходимые пункты. «Главное, чтобы Дамблдор не воспротивился такому решению. Хотя, это же прецедент в прошлом Хогвартса, значит, он не имеет права отказаться. Если что, можно будет обратиться за помощью к мистеру Малфою». Поттер не сомневался, что он на правильном пути. Не зря же фамильный перстень потеплел.
* * *
В малой гостиной Малфой-мэнора уютно потрескивал огонь, по поверхностям гонялись друг за другом блики пламени. На диване в обнимку сидели двое: блондин с благоговением осторожно листал желтые от старости листы пергамента, а брюнет задумчиво смотрел на огонь, медленно перебирая светлые пряди. На губах Бродяги играла счастливая улыбка — после стольких дней самовольного заточения в Блэк-хаузе, — он наконец-то вернулся домой. Люциус пытался устроить скандал по поводу внезапного исчезновения Сириуса: он кричал и ругался, его магия впервые за долгое время вышла из-под контроля, — но это представление не возымело нужного эффекта. Наоборот, Блэк счастливо заулыбался и кинулся обнимать своего возлюбленного. Ведь эта сцена лучше всяких слов показывала, что он дорог, что его любят и о нем беспокоятся. Вот так и получилось, что скандала в доме Малфоев удалось избежать. К тому же, Люциус просто не мог долго злиться на того, кого эти дни мечтал увидеть вновь целым и невредимым. Правда, вернулся Бродяга тощим и уставшим, он умудрился полностью истощить свою магию и тело, пока занимался поисками.
