– От хвоста до носа метра четыре с половиной. Я так думаю.
– И что ты предпринял?
– Двинул дальше. Мне эти аквариумы ни к чему. Прошел вроде тихо, но опять в забытьи. В очередной раз прихожу в себя…
Тут Батону снова потребовалась пауза, и он залпом допил ром, а Брейн снова налил ему порцию.
– Короче, опять почти та же картина: стеклянная стена, только подсветка голубенькая, а не как в аквариуме была зеленая. За стеклянной стеной ходят типа санитары и катают тележки такие, с вертикальными пеналами. Пеналы с помощью манипулятора выставляют на полки – ну как бутылки в баре. В пеналах-то – люди! Замороженные люди!.. Я это по тому понял, что… Ну замороженные, что тут добавишь? И тут я скумекал, что для таких целей нас с четырьмя камрадами и направляли.
– Как же ты выбрался? – спросил Брейн.
– Двинул одного местного, заволок в угол, конкретно побеседовал, чтобы, значит, информацию получить. Взял его одежку, бейдж с кодом и двинул к ближайшему КП на ярусе. Там без вопросов прошел на лифт и наверх. А там уже проще. Прорвал периметр охранения и ушел в горы.
Они за мной шли сколько могли, но поднимать воздушную технику опасались, там везде имперские радарные консоли, любую птичку в один миг снимают.
– Одним словом, ты оторвался, – сказал Григ.
– Они устали и вернулись, а я почапал по снегу к старым, ставшим небезопасными маршрутам. Мы там раньше конвои водили, но потом имперцы их хорошо просчитали, набросали с беспилотников датчиков, поэтому ходить там стало полным самоубийством.
– А ты?
– А я один. Голодный, злой, замерзший. На такую труху датчики не реагируют. Им давай колонну, чтобы движки коптили, чтобы бойцы на обочинах нужду справляли – там все просчитано. А мне и нужду справлять нечем было – трое суток на одном энтузиазме, едри его за ногу. Снежку погрызу и дальше. Однако горы я там знал уже неплохо, мы в тех районах в первый мой срок воевали, так что выбрался и пришел сюда – в долину.
– Формально ты дезертировал? – уточнил Брейн.
– Формально – да. Мне до конца третьего контракта месяц оставался. Но я не за пенсию с ними разошелся, они меня заморозить хотели неизвестно для каких целей.
– И что, раньше об этом ничего не было известно?
– Ну как, – Батон пожал плечами. – Что-то среди солдат трепали. Но вы же знаете, как много у солдат баек.
– Знаю.
– Но эти твари меня так просто не оставили. Там у них есть специальный отдел безопасности. Следят за дисциплиной, подслушивают разговоры – настроения отслеживают. И вот, не прошло и недели, как я у бабы одной пристроился пожить, они нагрянули прямо посреди ночи.
– О как! – воскликнул Григ.
– Да. Хорошо, у меня ствол был возле кровати. Троих срезал и окошко головой вышиб, а дальше – только меня и видели.
– И они убрались? – спросил Брейн.
– Нет, конечно. Пробовали засады выставлять, но народу у них было немного – пара десятков, не более, а дороги здесь сами знаете какие – сто дорог, двести перекрестков. К тому же я без транспорта, пользуюсь тем, что кругом люди добрые – только подниму руку – сейчас же останавливаются.
– Они думают, что у тебя ствол в руке, – заметил Григ.
– Ну, может, и так, я не интересовался, – усмехнулся Батон, который прекрасно знал, какая о нем в долине ходила слава. – Короче, быстро поняли, что так меня не выловить, и через Шарунаса, местного рекрутера, стали нанимать команду, чтобы меня прикончили.
– И нашлись охотники?
– Нашлись. Целая дюжина.
– Они теперь живы?
– Те, кто остался, в бегах. Здесь им климат не подходит.
– Климат дело важное, – кивнул Брейн и впервые за вечер отпил половинку стопки. – Значит, охота на тебя закончилась ничем?
– Да. Команду из местных я крепко пощипал, Шарунасу прострелил задницу.
– А куда целил? – уточнил Григ.
– Туда и целил. Мне его ликвидировать без интереса. К тому же он понятливый оказался, и скоро все приезжие убрались.
– И сколько это длилось?
– Три недели. Потом я еще долго пригибаясь ходил на открытом месте, а ночами прислушивался, все казалось, что «гримарсы» топают.
– «Гримарсы»? – переспросил Брейн.
– Так точно. Это беспилотные боевые машины до двух тонн. Автоматическая пушка, гранатомет, два пулемета. Годная машинка и по горам без всяких дорог пробирается. Вот я и боялся, что застигнут ночью и ударят по дому, чтобы наверняка. Я в те времена баб менял с катастрофический скоростью.
– Так ты поэтому так часто баб меняешь? – уточнил Григ.
– Нет, не поэтому.
Брейн допил остаток своего рома, взял с блюда какую-то остывшую закуску и, прожевав ее, спросил:
– Чего ты от нас хочешь, Батон?
– Я хочу к вам на службу.
– Вот так просто? Сегодня контракт на захват форта, а завтра – «примите меня, я – хороший»? – напомнил Брейн.
– У вас выхода нет, кроме как быть со мной заодно. На меня они махнули рукой – старый солдат, все, что ему нужно, чтобы оставили в покое. Но вы – совсем другое дело. Вы от них не отстанете, и вы не для того сюда прибыли, чтобы отсиживаться за каменными стенами.
Я прав?
– Ты прав, Батон. Но прямо сейчас я такое решение принять не могу. Согласись, это ведь очень неожиданный поворот.
