– Твой приятель Фрэнки.
– А… О!.. А почему по этому номеру?
– Так это ж твой номер!.. Как у тебя с дном?
– Каким дном?
Ларкин хорошо себе представлял постаревшего, худощавого Минца, который чешет макушку и никак не может понять, проснулся он или еще нет.
– Таким дном, приятель, дырявым!..
– Постой-постой, что ты имеешь в виду?
– Птичка прилетела в гнездышко, которого на месте не оказалось, врубаешься?
– Как не оказалось?
– Видимо, какие-то хитрые дяди перепрятали фонарики, которые подсвечивали птичке ее гнездышко.
– А… То есть не туда? То есть не туда села птичка?!
– Не туда, друг милый! Наконец-то ты проснулся!.. А у нас тоже ночь, прикинь, но мне почему-то не спится! Возрастное, наверное.
– Но кто они и почему перенесли?
– Кто эти дяди – мне неизвестно, но за четыре с небольшим часа до прилета птички дяди унесли фонарики. И тут к тебе вопрос – как у тебя с дном, не дырявое?
– Теперь понял. Я разберусь и перезвоню позже.
С полминуты Минц сидел в кровати, тупо таращась в панорамное окно, где сейчас шел дождь. Ему хорошо спалось в дождь, притом что обычно в городе дули морские ветры, приносившие легкий запах аммиака. Но Минц вырос среди дождливых долин, и ему больше нравился дождь. Без запаха.
Однако работалось лучше под звуки городского шума с обонятельным рисунком портового района – немного запаха смазочных масел, немного прогорклых просроченных картриджей из древних мейдеров дешевых забегаловок и резкий медицинский запах, исходящий от бригады «Неотложки, которые часто выезжали поутру в припортовые районы пожинать плоды ночных безумств здешних жителей.
Минц прожил в таком районе четыре года с шести до десяти лет, потом дела его отца пошли в гору, и они вернулись в привычные кварталы среднего класса, однако именно это время в его детстве стало самым незабываемым, хотя ему, случалось, перепадало от местных хулиганов.
Один щелчок на пульте, и обложной дождь сменился портовым утром.
Минц сунул ноги в тапочки, и пока шел до ванной, датчики сообщили умному умывальнику о его общем состоянии и смеситель подготовил воду подходящей температуры и кислотности.
Но едва Минц начал умываться, в бронированную перегородку постучали так, что загудели стопоры.
«Охрана», – вздохнул Минц, стряхивая воду с ладоней и отправляясь на место регистрации – очерченный на полу квадрат в полутора метрах от бронированных жалюзи. На этом месте охранник мог видеть охраняемый объект, чтобы удостовериться, что с ним все в порядке и поднимать общую тревогу не нужно.
Действовал охранник согласно инструкции, на тот случай, если в квартире Минца активность начиналась раньше назначенного срока, то есть утра.
– Прошу прощения, сэр. Что-то случилось?
– Ничего не случилось. Я начинаю рабочий день раньше обычного.
– Что-то случилось?
«Да какое тебе дело? Ты опоздал с тревогой на полторы минуты!..» – подумал Минц.
– Вызывай начальника охраны, пусть звонит Бринстему, он мне нужен немедленно.
– А кто это?
– Не твое дело, – бросил Минц, сходя с квадрата.
Он вспомнил об уплаченных за удар с орбиты пяти миллионах. За эти деньги с него спросят. Однако более опасным фактом являлось то, что за несколько часов до удара противная сторона переместила маяки.
Значит, знали!
К моменту, когда он добрался до своего офиса, Бринстем уже сидел под дверью. Похоже, вызов застал его не дома – на плечах пиджака еще оставались конфетти и блестки, а сам начальник службы безопасности сладко спал, прислонившись к стене.
Минц прошел в свой кабинет и, лишь усевшись в кресло и включив сетевой терминал, позвонил Бринстему на его личный спикер.
– Слушаю вас, сэр!
– Зайдите ко мне, Бринстем!
– Уже выезжаю, сэр!
– Не нужно выезжать, вы рядом с моей дверью. Просто зайдите.
– О, прошу прощения. Уже иду, сэр.
Бринстем вошел в домашний кабинет Минца, незаметно осматриваясь: он был здесь впервые.
– Праздновали удачную операцию в Лирме? – бесцветным тоном поинтересовался Минц.
– Нет, сэр, просто так. К тому же все прошло не слишком гладко…
– Провалились, так и говорите.
Бринстем возражать не стал. Во-первых, перечить советнику было небезопасно, а во-вторых, тот был прав. В долине случился провал. Но, похоже, его посреди ночи вытащили из бара не из-за этого.
– Я вызвал вас не из-за того провала в долине, – будто услышав мысли Бринстема, сказал Минц. – А из-за более серьезного – нового.
– Я… чего-то не знаю?
– Не знаете, – подтвердил Минц и вздохнул.
Бринстем ждал.
– Хочу лишний раз напомнить, что хотя вы и имеете в организации чрезвычайно высокий уровень допуска, я повторяю – чрезвычайный, однако то, что я вам сейчас сообщу, выходит даже за пределы вашего допуска.
Минц сделал паузу и многозначительно посмотрел на начальника службы безопасности.
– Я понимаю всю ответственность, сэр.
– Хорошо. Итак, союзные нам силы организовали орбитальный удар по известному вам объекту, однако этот удар оказался неточным, потому что за четыре с небольшим часа до этого противник перенес пару маяков на другие места.
Бринстем даже распрямился, позабыв про неприятные ощущения после ночного кутежа.
