– Продиктуйте номера и коды планеты, региона, района и точки…
– Сэр, это база «Ямато двадцать шесть» главной категории.
– Так, понятно.
Снова последовала пауза, и Минц даже зажмурился, чтобы не думать о последствиях. Для него, для Общего Дела, для генерала Фрэнка Ларкина.
– Полный отчет…
– Уже выслан.
– Значит, где-то в архивах… – пробурчал секретарь, и Минц явственно расслышал раздражение.
Трубка стукнула о столешницу. Послышались отдаленные голоса, сначала едва различимые, но потом Минц стал улавливать смысл адресованных не ему фраз.
– Где он? Где этот… бу-бу-бу… тогда, когда это так важно?!
Это был секретарь.
– Но, ваше превосходительство, вы же сами… бу-бу-бу…
Далее снова ничего не понятно.
– Я бы сейчас тоже с удовольствием съел нобля, даже дюжину ноблей, но у меня люди на проводе!.. Вас не сокращать нужно, а отправлять на фронтовую линию!..
Это снова был секретарь. Минц узнал его, и этот эмоциональный выброс Минцу даже понравился, поскольку услышать такое от «захватчика» с хвостом и трехдюймовыми клыками вряд ли было возможно.
– Камрад Минц…
– Я слушаю, сэр!
– Камрад Минц, похоже, ваш подробный отчет завис где-то в архиве, давайте вкратце изложите, что там произошло.
– У нас тут имеется проблемный объект, который вносит беспокойство на практически освоенной территории, которая, в свою очередь, являлась защитной зоной для «Ямато двадцать шесть».
– И что произошло?
– В Генштабе региональной ответственности у меня имеется агент половинного подчинения…
– Я понял.
– Он организовал удар с орбиты.
– Хороший агент.
– Был до этого времени. Но удар пришелся мимо цели, и теперь непонятно, кто виноват – я с моей структурой или агент.
– А почему он промахнулся?
– Противник вовремя среагировал, переместив прицельные маяки.
– Понятно.
– Что мне теперь делать, сэр? Сам я готов принять любое расследование любой комиссии и понести наказание, если в этом есть моя вина.
– Ситуация, конечно, нелегкая, но, как вы сообщили, свое расследование вы уже начали.
– Так точно, сэр.
– Тут мы вам полностью доверяем, а что касается вашего партнера или половинного агента, вы должны предоставить нам все его данные.
– Но, сэр… – Минц понял, о чем идет речь. Никто не собирался допрашивать генерала Ларкина, у секретаря ежедневно были десятки подобных ситуаций, и он решал их предельно просто.
– У меня мало времени, камрад Минц, поэтому отправляйте данные прежним адресом. Полагаю, несмотря на проблемы с доступностью архива, уже завтра я получу необходимые сведения.
И всё. В трубке послушались короткие гудки.
Подъем по застывшим оплывам лавы древнего вулкана продолжался уже третий час. Григ и Батон то и дело выдавали взаимоисключающие мнения, в каком направлении двигаться дальше, и Брейн останавливал машину, чтобы передохнуть, пока они совместно не находили правильное решение. Тогда он снова ехал вперед и вверх или объезжал участок, где шипованным покрышкам на льду не хватало опоры.
Выпуск шипов из покрышек регулировался из кабины. Три миллиметра, пять, шестнадцать и «максимум».
Пока до «максимума» Брейн еще не добрался, поскольку и на шестнадцати миллиметрах машина ухитрялась не буксовать на тридцатиградусных подъемах, сдобренных снегом и вулканической грязью.
– А здесь куда? – спросил Брейн, когда автомобиль заскользил левым боком в сторону ледяной расщелины и требовалось прибавить оборотов, однако впереди, как на настоящей улице, предлагалось два маршрута, один правее – за гору, а другой – прямо, потом чуть вниз по сколотому насту и с прибавлением оборотов еще немного на подъем.
Дальше видно не было, возможно, там был обрыв. Одним словом, решение нужно было принять немедленно, однако тут Григ с Батоном зависли и не могли произнести ни единого толкового слова, выкрикивая лишь междометия.
Брейн решил ехать прямо, поскольку оттуда, как ему казалось, еще можно было вернуться, а вот повернув направо «за угол», неизвестно на что нарвешься.
– А-а-а! – заорали два проводника одновременно, и Брейн понял почему. То, что выглядело как присыпанный колотым льдом прочный ледник, оказалось легким, как взбитые сливки, покрывалом. Машина влетела в это крошево по самые стекла, и Брейн выдал полный газ, заставив ее продвинуться еще немного и даже начать подниматься, цепляясь на глубине за попадавшиеся куски скального грунта. Но дальше камешки закончились, и внедорожник встал, несмотря на то, что продолжал пилить шипами серый лед.
– Ладно, не газуй!.. Выходить нужно!.. – сказал Батон, и Брейн сбавил обороты.
– Разблокируй жало лебедки, – добавил Григ, первым выбираясь из салона. Он смело ступил в ледяное крошево, обошел машину и, открыв заднюю дверь, достал крюк – устройство для надежного зацепа на твердой поверхности, оснащенное двадцатиметровым тонким тросом с карабином, который можно было зацепить даже за брючный ремень.
За Григом вышел и Батон. Он натянул перчатки и, обойдя машину спереди, выудил вывалившееся в ледяное крошево жало от лебедки – хитроумное устройство наподобие крюка, однако имевшее целых три зацепа.
