Несмотря на внешнюю безмятежность, грусть беспощадно рвала душу альфы на части. На протяжении всего дня и большую часть ночи у Орланда просто не было времени на то, чтобы обдумать свою ситуацию, осознать ее в полной мере. Но теперь, когда тишина, казалось, проникала в самую глубь сознания, Орланду было некуда деться от самого себя. Ему было страшно, действительно страшно. Страшно уйти и оставить Рогана одного, исчезнуть, больше никогда не увидеть его больших карих глаз, смотрящих немного иронично и так проницательно. Никогда не дотронуться до этих рук, не обнять, не услышать его голос… Исчезнуть из этого мира и не иметь возможность узнать, чем все закончится, как сложится судьба Империи, друзей, Рогана. Было страшно уйти, но Орланд знал, что должен был это сделать. Он уйдет, зная, что теперь Роган точно будет отмщен и получит долгожданный и заслуженный покой. Пускай Орланд не смог уберечь его от отца с братом, не отстоял его право на мир перед Советом, вынудил вновь сражаться и убивать, при этом зная, как Роган все это ненавидел и презирал. Пускай, но теперь Орланд заплатит за все ошибки прошлого и вернет долг.
Наверняка Рогану будет больно. Сердце Орланда невольно кольнуло, когда он представил лицо омеги, когда Эйрик сообщит ему о жертве Орланда. Наверняка омега будет плакать, ненавидеть альфу, ругать его за эгоизм и ему будет так же больно, как и Орланду сейчас, или даже больнее. Альфу успокаивало лишь то, что, по крайней мере, омега больше никогда не попадет в лапы Арнена, никогда не станет рабом, и никогда не будет знать ни в чем нужды. Эйрик обещал, что Роган получит все деньги и владения Мейлентон и сможет начать новую жизнь с чистого листа. К тому же, Орланд не мог игнорировать одну важную вещь: шанс, что теперь Роган будет носить под сердцем его ребенка. Льекио обещал, что с омегой ничего не случится, а значит и с ребенком тоже все будет хорошо и, менее чем через год, родится наследник семьи Мейлентон.
Интересно, а каким он будет?
Унаследует спокойный характер папы или боевой отца? Будет он альфой или омегой? Каким папой станет для него Роган? Каким ему опишут Орланда? Будет ли он чувствовать себя брошенным или будет считать своего отца героем? Почему-то воображение рисовало темноволосого серьезного малыша. Непослушные локоны, вздернутый носик и маленькие пухлые ручки, сжимающие игрушку. Наверняка их ребенок подружится с малышом Кальна. Будет часто ходить друг к другу в гости и Рогану не будет так тяжело и одиноко. Здоровяк Дэнар будет играть с детьми, опекать их и никогда не даст ни одного из них в обиду. Орланд был в этом уверен. Как и в том, что их дети будут жить и расти на мирной земле, гулять по засеянным пахотным полям, а не по кровавым полям сражений. Они не будут бояться грядущего дня, смогут обзавестись своими семьями, подарить прекрасных внуков, продолжить свой род и радоваться жизни.
Орланд и не заметил, как начал улыбаться, с нежностью глядя на омегу. Ему было искренне жаль, что ответы на свои вопросы ему узнать не суждено.
Ему пора идти. Он должен идти, но, черт, как же это сложно.
Орланд закрыл глаза, наклонился ниже и почти зарылся носом в растрепанные волосы Рогана. Ночь неумолимо шла к своему логическому завершению, а он все вдыхал аромат своего омеги и никак не мог им надышаться. Слишком мало времени, слишком.
- Я никогда тебя не забуду, - еле слышно прошептал он, не касаясь, проведя рукой поверх головы Рогана. – Спасибо тебе за все, и прости.
«Спасибо за то, что всегда был рядом и, несмотря на все недостатки и ошибки, не переставал любить меня. Спасибо за дни, когда я забыл, что такое чувство одиночества. За твою безмолвную помочь и поддержку, за чистоту сердца и души, которую ты смог сохранить в столь тяжелое и безрадостное время. Жестокое время. И прости за то, что уйду, пока ты спишь, и не скажу всего этого тебе лично. Если я увижу слезы в твоих глазах, то никогда не смогу уйти. Прошу, прости мне эту слабость. В последний раз...» - подумал про себя Орланд и отстранился. Отрешенно, он поднялся с кровати и, стараясь не задумываться над своими действиями, поднялся с кровати и направился к выходу. Осторожно взяв со стула плащ, он бесшумно накинул его себе на плечи и, не оборачиваясь, покинул их общую с Роганом комнату. Он не видел, что в тот момент, когда дверь закрылась, омега открыл глаза и, едва сдерживая слезы, притянул к себе подушку альфы и уткнулся в нее носом.
