Когда Орланд властно стянул с Рогана штаны вместе с бельем, его желание стало болезненно невыносимым. Как он и думал, у его омеги была самая настоящая течка. После того, как он был в разуме Рогана и видел эпизод с зельем, вызывающим бесплодие, он старался не думать об этом, особенно рядом с омегой, боясь ненароком обидеть или сделать ему больно. Но теперь, осознав, что омега может выносить ему ребенка, Орланд почти потерял самообладание. Ему хотелось как можно скорее войти в него, сделать своим, по всем правилам природы своим. Но, несмотря на то, что ему хотелось рыча от переизбытка тестостерона раз за разом врываться в мягкое податливое тело, он не смел этого делать. Вместо этого он начал терпеливо растягивать Рогана, успокаивать его, шептать на ухо, когда тот впился пальцами в его предплечья и вскрикнул под натиском новых ощущений. Смазка стекала по бедрам и уже давно запачкала покрывало, но им было абсолютно наплевать на это. Орланд с трудом оторвался от Рогана, чтобы, наконец, освободить себя от гнета штанов.
Любимый наблюдал за ним потемневшими от желания глазами. Он ждал его и нисколько не смущался, когда Орланд развел его ноги в сторону и вошел в него одним плавным мягким движением. Природа сделала свое дело, поэтому омега не испытал не никакого дискомфорта. Наоборот. На мгновение Орланду показалось, что накатившая волна удовольствия двух человек на время отключила его сознание. По всему тело волной пронеслись мурашки, когда омега громко простонал его имя, заставляя сердцебиение Орланда участиться до предела. Его желанный, его самый хороший. Стоило ему начать двигаться, как волна удовольствия вновь захлестнула его с головой. Мягкие плавные движения Орланда вызывали у омеги тихие стоны. Роган цеплялся за его руки, не отводил от него влюбленного взгляда, кусал опухшие от постоянных поцелуев губы. В какой-то момент Орланд закинул обессилившие ноги возлюбленного на свои плечи и резко толкнулся вперед, входя до упора. Роган вскрикнул, заметался на кровати, когда альфа продолжил мерно врываться в него и периодически целовать его лодыжки.
Предчувствуя пик удовольствия, Орланд навалился сверху и сделал несколько резких толчков. Роган обхватил его руками и крепко прижал к себе и в момент, когда их накрыло волной оргазма, омега продолжал вздрагивать и тереться щекой о щеку Орланда, стараясь излить накопившуюся в нем нежность. Пока узел не до конца окреп, альфа повалился на бок пристраиваясь к опьянённому омеге со спины. Прижав к себе крепче полусонного Рогана, в порыве чувств, Орланд, целуя макушку возлюбленного, прошептал.
- Люблю тебя. Я так люблю тебя.
В груди разлилось приятное тепло, которое было ответом Рогана. Он тоже любил. Любил давно и всем сердцем. Пока они были крепко соединены в единое целое, Орланд упоено наслаждался теплом и запахом своего омеги, а тот в ответ, чувствуя прилив нежности, мягко целовал его руки.
Ночь уже давно вступила в свои владения.
Шварцблюм погрузился в тревожный сон без сновидений, предвкушая битву грядущего дня. Многие не спали, предпочитая отдыху жарким мгновениям с любимыми, кто-то просто молча сидел у костра, обдумывая свои личные переживания, а кто-то даже ночью не мог найти покоя. Причем среди подобных беспокойных были не только люди, ибо два божества уже на протяжении суток никак не могли найти друг друга. Если быть честным, искал лишь один, а второй прятался, до последнего надеясь остаться незамеченным. Подобное поведение Льекио казалось глупым ребячеством или оскорблением его собственных божественных умений и разума, но он все равно продолжал упорно разыскивать незваного гостя, который так своевольно раскомандовался в его владениях. Присутствие брата одновременно раздражало и удивляло его.
Бегом в обличье кота и, растворившись в ночи, пару кварталов на север. Мысленно потянуться к Северной башне и перенестись по лунному свету к каменной кладке. Совсем близко, на расстоянии открытой мысли. За столько веков своего заточения Льекио слишком хорошо изучил свои владения, поэтому не мог ему проиграть. Тень брата едва виднелась среди деревьев небольшого садика. Закрыть глаза и шагнуть с крыши. Прыжок вниз, и вот Льекио опустился всего в нескольких шагах от застывшей фигуры. Судя по тому, что Ильмаринен даже не пытался скрыться, ему тоже надел этот фарс. Брат ждал его и явно располагал к разговору.
- Рад тебя видеть, мой дорогой брат, - с издевкой произнес Льекио, скрещивая руки на груди. Свое раздражение он уже привычно скрывал улыбкой. – И что же привело тебя в обитель смутьяна и убийцы?
- Полно тебе, брат, - мягко ответил Ильмаринен. Вид у него был спокойный, можно сказать, обыденный, что раздражало Льекио еще сильнее. Словно это он находился в гостях у Ильмаринена и был нарушителем спокойствия. – Сейчас нет времени для твоих колкостей.
