- Конечно, ведь мы потратили его на игру в догонялки, хотя могли утроить этот разговор еще несколько дней назад, - фыркнул Льекио, начиная злиться еще сильнее. Как он не старался, но его запас добрых слов в адрес брата закончился еще где-то после фразы «…рад тебя видеть». – Неужели ты настолько меня презираешь, что даже не считаешь нужным поставить меня в известность о своем прибытии? Не говоря о том, чтобы бы сообщить хотя бы причину своего визита после?
- Все не так, брат, - покачал головой Ильмаринен, но Льекио не дал ему проложить.
- А тогда как? – поинтересовался он, сощурившись. – Или ты был уверен, что я не замечу твоей слежки за мной? Думал, что я настолько ослаб, что не почувствую присутствие божественного Духа в моей тюрьме, компромиссно называемой вами «убежищем»?
- Ты прав, прости, - ответил Ильмаринен, опуская глаза. В этот момент это льстивое проявление вины только еще больше распалило Льекио. – Просто я не знал, как объяснить тебе свои намерения и как тебя…
- Как меня что? Отговорить? – прервал он брата. – Если и так, то не выйдет, ведь я уже решил вмешаться в этот беспредел. И, кстати, взвалил на себя то, что мы должны решать все вместе, как Духи-хранители этого мира, между прочим! Я никого не тащу за собой, так что, когда все закончится, можете смело все грехи списать на меня, чтобы самим остаться чистыми в сторонке…
- Льекио… - вздохнул Ильмаринен, покачав головой. – Не будь таким жестоким…
- Я жесток? Ты называешь жестоким меня?! – перебил его Льекио. Голос его был ровным и тихим, но только светящиеся от гнева глаза выдавали его внутренне состояние. Его назвали жестоким…
Неожиданно для самого себя Льекио засмеялся. Громко, заразительно и горько. Обида и злость на братьев за дела минувших дней не давали ему просто остыть и начать нормальный разговор. Его назвали жестоким… и это после того, как разлучили с Кекри, заточив последнего во тьму скал? После веков заточения в пустынном Шварцблюме, где никогда ничего не происходит? Прекрасное место для Духа хаоса и перемен? Место, где он тихо сходил с ума от одиночества, не имея возможности даже поговорить со своими братьями. Даже когда настала пора объединить усилия, вместе покончить с безумством Кекри и попытаться вернуть расположение Богов, никто не пришел. Его вновь оставили одного, не дав и шанса на искупление своей вины. И как после всего этого брат посмел появиться в его владениях, как ему хватало совести так открыто смотреть в его глаза с какой-то необъяснимой лживой грустью?
- Льекио, ты обратишь внимание людей, - обеспокоенно напомнил Ильмаринен. Льекио даже не заметил, как воздух вокруг него почти начал искрить и трещать от накопившегося гнева.
- И что с того? Разве может стать еще хуже? – прошипел он, резко умолкнув. Уязвленный замечанием брата, Льекио старался говорить холодно и предельно критично. - Если уж вы решили не вмешиваться, тогда не вмешиваетесь. В любом случае, вам меня не остановить. Я уже сделал свой выбор и прервать грядущее сможет лишь моя смерть. Ну как, брат, убьешь меня ради возвращения любви нашего Отца и Папочки?
- Льекио, прекрати! – вскрикнул брат, но Духа уже не так просто было остановить.
- А то что, Отец меня накажет? Так пусть! Неужели так трудно оставить меня в покое?!
- Да я помочь хочу! – закричал Ильмаринен, развеивая фантомную тьму взмахом руки.
Льекио замер, поперхнувшись дальнейшими колкостями. Даже гнев куда-то разом ушел, сменившись растерянностью. С какой это стати мудрый и осторожный Ильмаринен решил ему помочь?
- Помочь? – с недоверием спросил он, взяв себя в руки.
- Да, - кивнул брат, хмурясь. – Ни сколько тебе, сколько людям.
- Людям? – еще больше растерялся Льекио. – С каких это пор ты стал переживать за людей?
- С тех пор, как понял, что ты… ты был прав, - ответил Ильмаринен почти раздраженно. Ему явно не нравилось признавать свои ошибки перед младшим Духом. Почему-то Льекио нравилось видеть его таким. – Война сейчас идет между моими подопечными и, если я не вмешаюсь, магическое равновесие мира пошатнется.
- Зачем же ты тогда все эти дни скрывался от меня? – язвительно поинтересовался Льекио, не желая так просто отступать, да и видеть брата таким уязвимым ему доставляло удовольствие. К тому же, все происходившее сейчас казалось ему подозрительно неправдоподобным, поэтому он до последнего ждал подвоха.
- Потому что… - начал Ильмаринен и запнулся. Льекио только шире улыбнулся, наблюдая за его эмоциональными метаниями и внутренними противоречиями. Но мудрость взяла верх над гордыней, и брат резко поднял на него глаза, а после абсолютно честно признался: - Потому что я и сам до конца не понимаю, почему я здесь.
