Кальн вздрогнул, когда картины прошлого, которые он старался запрятать в глубины своей памяти вновь встали перед глазами. Они были яркими и четкими, словно это не были события шестилетней давности, а недавно произошедшее сражение или бой. Кальн помнил, что в этот день утро было ясным и теплым, поэтому многие пошли купаться на озеро, но омега с ними не пошел. Вместо этого он был рядом с отцом, который показывал ему, как нужно было правильно ухаживать за тетивой, а после учил сына премудростям расположения оперения на стрелах. Кальн помнил, как отец улыбался, рассказывая о своем любимом деле, помнил его мозолистые руки, которые бережно держали куски тетивы или обломки стрел, на которых тренировался Кальн. Сердце омеги защемило от грусти, когда он вспомнил его обеспокоенное лицо, когда до них донеслись истошные крики. Отец тогда моментально схватил свой боевой лук и потащил упиравшегося Кальна в дом, чтобы спрятать его там от греха подальше. А тем временем крики становились все громче и истошнее, начиная пугать даже смелого парня, который послушно спрятался в подвале их небольшого дома.
«… они смогли уничтожить город быстрее, чем охотники успели достать оружие, чтобы защититься, но даже те, кто успел вооружиться, не смогли причинить тварям вреда, потому что те не обращали внимания на ранения и продолжали уничтожать жителей…»
Кальн почувствовал опустошение, внутри него все похолодело. Когда отец ушел, лучник бросился к небольшому окошку. Он видел, как отец спустился по ступенькам и уже установил стрелу на тетиве, готовый выпустить ее в любого, кто покажется ему подозрительным. Несмотря на преклонный возраст, отец был очень сильным, и Кальн был уверен, что этому альфе все было по плечу, поэтому омега не переживал, продолжая следить за его широкой спиной. Внезапно мимо их дома начали пробегать люди, которые что-то кричали отцу и неслись дальше, обезумев от страха. И тут появился Он. Как завороженный, Кальн смотрел на брата и не мог понять, что он там делал. В том, что это был именно он, омега был абсолютно уверен, но, ведь, брат должен быть там, далеко-далеко в столичной Академии, а не перед их домом, весь вымазанный в бурой каше, очень похожей на кровь… Кальн побледнел и почувствовал, как страх сковал все его тело, когда он заметил, что глаза брата горели мягким красным светом… Отец что-то кричал ему, но брат молчал, продолжая буравить старика безумным взглядом, а потом и вовсе бросился на мужчину, не обращая внимания на стрелу, которая пронзила его грудь прямо в районе сердца…
Кальн едва заметно вздрогнул, когда вспомнил как брат… или существо, которое безумно было на него похоже, вцепился в горло старика, не обращая внимания на его крики, и начал раздирать его плоть… Кальн шокировано продолжал смотреть, не в силах отвести взгляд и поверить, что все это было наяву. Все произошло так быстро, так… нелепо, что он даже не успел испугаться, и, лишь когда существо закончило и посмотрело в его сторону, омега отшатнулся от окна и постарался запрятаться как можно дальше в подвал, чтобы его никто и никогда не смог найти. Что было дальше, он помнил плохо, но в памяти хорошо отпечатались крики людей и противные чвакающие звуки, которые доносились с разных сторон. Постепенно все начало стихать, и город погрузился в непривычную пронзительную тишину, которую не нарушали даже звуки леса, окружавшего его. А Кальн продолжал сидеть в самом дальнем углу дома, боясь пошевелиться и переваривая в голове то, что он увидел. Слезы пришли позже, когда его вывели из дома солдаты Альянса и повели по улицам, которые устилали изуродованные тела соседей, отца.
«… Сведенья были получены от четырех выживших:
Милоури Сатерна, Гикса Айди, Кальна Найхта, Викоса Дэйта.»
Как его смогли найти, Кальн не помнил. Не помнил он и несколько последующих дней и то, как его допрашивали. Эти воспоминания стер шок, который так же исказил до неузнаваемости картины мертвого города. Отчет безвольно выпал из ослабевших рук и мягко шлепнулся на его колени, когда Кальн замер и уставился в противоположную стену. Люди врут, когда говорят, что время лечит. Оно не лечит, оно просто притупляет чувства и покрывает воспоминания толстым слоем пыли, которая искажает картины прошлого, но не стирает. Вот и сейчас Кальн не почувствовал ничего, кроме полнейшего опутошения и тихой грусти, сковавшей сердце. Он даже не сразу обратил внимание на кота, который начал тереться о его спину и тихо мяукать. Кальн опустил глаза на отчет, желая узнать автора и в тот момент, когда его глаза наткнулись на подпись, он замер.
«Мастер Дэнар Вэхтрам».
***
