«Познакомьтесь, Сергей Владимирович и Викентий Андреевич, это сотрудница нашей городской библиотеки Вероника Аркадьевна. Она занималась поиском материала по Вашей родовой усадьбе и познакомит нас сегодня с результатом своих изысканий», – представил ее Вильегорскому и Комарову мэр города Петр Чугунков. Она когда-то училась с ним в одном классе. Мало того, он был другом ее Валерки. Ника знала, что изредка они перезваниваются, хотя Валерка, как уехал после школы в Москву вместе с Никой, так там и остался. «Угораздило меня наступить на ногу самому Вильегорскому» – подумала Ника. То, что Вильегорскому, а не Комарову, она поняла из слов Петра. Но чувство неловкости, вызванное смущением быстро прошла, когда Вероника Аркадьевна приступила к рассказу о результатах поиска. Ее выступления всегда поражали слушателей. Она делала это так блестяще, что скучающие обычно в начале лекций читатели библиотеки – чаще всего это были школьники старших классов и студенты городских колледжей – приведенные на мероприятия своими преподавателями, даже не замечали, как начинали проявлять интерес. Лицо Вероники Аркадьевны в такие моменты преображалось и притягивало взгляды слушателей. Этому способствовал и ее мягкий бархатный голос. После окончания лекций слушатели некоторое время обычно продолжали оставаться под его воздействием. Ника с детства знала о впечатлении, которое производил ее голос. В четырнадцать лет мама как-то отправила ее на городской базар за апельсинами. Подойдя, к лотку, за которым торговал приезжий армянин, Ника попросила взвесить ей килограмм апельсинов. Вот тогда-то и произошло нечто, что так потрясло девочку. Продавец вместо одного взвесил ей два килограмма и дал еще три лимона в придачу, долго восторгаясь ее голосом. Ника не хотела брать, так как деньги мама дала только на один килограмм заморских фруктов. Но тот только приговаривал: «Бери ахчик джан! Какой же красивый голос! Ну, скажи еще что-нибудь, ахчик джан!»
После выступления и ответов на вопросы гостей Вероника Аркадьевна отдала папку с ксерокопиями материалов по усадьбе и собиралась покинуть зал, чтобы отправиться в библиотеку. Все, что от нее требовалось, она выполнила, даже посоветовала генеалогу Викентию Андреевичу сделать запрос в Курский государственный архив. «Там, скорее всего, находится в личных фондах материал о владельцах усадьбы Вильегорских», – сказала она. Однако Вильегорский стал просить Веронику Аркадьевну вместе с ними отправиться на развалины усадьбы.
– Вы же сами сказали, что знаете эти руины, и в детстве там часто играли.
– Да, но наш мэр Петр Николаевич знает их не хуже меня.
– И все же я Вас очень прошу. Может быть что-нибудь подскажите. Мне предстоит принять важное решение.
– Хорошо, так и быть, – с неохотой дала согласие Вероника Аркадьевна.
Глава 7
В усадьбе Вильегорских сегодня целый день царила суматоха. К пяти часам дня начнут съезжаться гости на крестины. Делались последние приготовления к их приему. Радость снова поселилась в доме после трех лет забвения со смерти единственной доченьки Софьюшки, умершей четырнадцати лет от роду от неизлечимой чахотки. И лучших докторов к ней выписывали из столицы, и на воды целебные возили – ничего не помогло.
После смерти дочери родители очень долго горевали. Уже и не чаяли, что графиня Александра Петровна, Шурочка, понесет снова. Очень ослабела она. А шесть месяцев назад Вильегорские уехали за границу. Вернулись всего неделю назад с младенцем, наследником рода. Теперь граф Владимир Сергеевич был спокоен. Младенца нарекли Сергеем. В семье Вильегорских установился негласный обычай: сына обязательно называли в честь деда. Вот и были одни Владимиры да Сергеи.
Кормилицей юного графа взяли Прасковью, девушку, которая когда-то была прислугой у Софьюшки. После ее смерти Прасковья почти два года оставалась в имении. А потом вернулась к своим старикам в родную деревню Гореловка, которая была поблизости от усадьбы. Но долго там не задержалась.. Говорили, что уехала куда-то в поисках работы. А через год Прасковья опять вернулась в дом к родителям, якобы по причине их старости и болезней. Нужен был догляд за стариками. Где-то месяца через три, на Красную горку, сыграли свадьбу Прасковьи с Федором, лесничим Вильегорских. Он заглядывался на нее с тех пор , когда она была еще при барышне. Граф Вильегорский подарил тогда молодоженам на свадьбу сто рублей, большие деньги по тем временам. Такой щедрый подарок на свадьбу от графа никого не удивил. Всем было известно, что у лесничего с бариным хорошие отношения. Да и покойная Софьюшка любила свою горничную. Прасковья была ее старше всего на пять годков.
