Во время очередного приезда Сергея в город, он как всегда позвонил, но Вероника Аркадьевна отказалась с ним встретиться. Вильегорский не мог понять причину ее отказа. Да и как понять, если никакого объяснения с ее стороны не было. На следующий день после отказа Ники Вильегорский пришел лично в библиотеку. Увидев его, Вероника Аркадьевна быстро скрылась за стеллажами. А Сергей, не обращая на то внимания, поздоровавшись с Валечкой и бабой Лизой, спокойно прошел в кабинет к Зинаиде Петровне. Через полчаса он ушел, вежливо попрощавшись со всеми. Остаток дня Ника провела как на иголках. Зиночка Петровна держала оборону и ничего никому не говорила о причине визита Вильегорского. Но не выдержав, к концу рабочего дня все-таки проговорилась, так как Валечка и баба Лиза постоянно осаждали ее вопросами.
– Ладно, скажу. Не могу больше молчать. Заказчик просил выдержать паузу, – заявила она.
– Паузу, но не полдня, – съязвила Валечка.
– Я думала, Никуся, ты меня осаждать будешь вопросами. А ты – кремень. Молодец! Вильегорский просил нас подготовить и провести через неделю для населения города концференцию по усадьбе. Сегодня он уезжает, поэтому только через неделю. Конференция будет в большом зале мэрии, он уже договорился. Выступят мэр, сам Вильегорский и реставратор. Информация по истории усадьбы – на нас. Я думаю, Вероника Аркадьевна, ты понимаешь, что ответственность ложится на твои плечи.
– Я поняла, Зиночка Петровна, – смущенно ответила Ника, мысленно коря себя за поведение.
«Может быть это и к лучшему. Что я как ребенок себя веду. Надо будет объясниться с Сергеем – сказать ему о нашем родстве, чтобы не давать надежду. Себя мучаю и его. Начнется тогда новый виток наших отношений, но теперь уже родственных», – решила она. Но их отношения так и не перешли в эту стадию.
Глава 16
Пробираясь на юг страны уцелевшие в ходе юнкерского мятежа владимирцы, Сергей Вильегорский и два его товарища, к середине декабря 1917 года оказались в Курской губернии. Вчерашние гимназисты были в состоянии полной растерянности. Патриотически настроенные юнкера рвались защищать страну от немцев в составе действующей армии. Но прежней царской армии со строгой дисциплиной уже не существовало. Этому способствовала политика Временного правительства после событий Февраля 1917 года. А в октябре появился новый внутренний враг – большевики. Возглавляемые полковником Головиным юнкера не приняли новую власть Советов, но в борьбе с ней потерпели поражение. Сергей и его товарищи не могли вернуться домой, так как понимали, что пощады для них не будет. В Дерябинских казармах для нижних чинов флота, где им удалось укрыться, они провели всего одну неспокойную ночь, покинув их на рассвете. С одним знакомым Сергею удалось отправить записку домой. Отдавая ее, он просил незаметно передать записку через горничную, которая каждый день выходила из дома. И вот теперь Сергей недалеко от Вильегорского. Он знал, что в усадьбе после гибели управляющего никто не жил. Туда друзья направились под прикрытием ночи, чтобы отсидеться, а заодно осмотреться, делая незаметно выходы в город.
Слезы навернулись на глаза молодого графа, когда он увидел следы всеобщего разорения в родовом доме. Стекла были разбиты, мебель почти отсутствовала или была разломана, по особняку гулял холодный ветер. Найдя приют в небольшом доме управляющего, где еще сохранились стекла в окнах и печь не была разломана, беглецы заснули мертвецким сном даже не позаботившись о дозоре. Утром, голодные и продрогшие, они смогли развести огонь в печи и нагреть воды из снега. Подойдя к окну, Сергей увидел, что из трубы дома настоятеля вился сизый дымок.
– Ребята, мы спасены. Отец Арсений здесь. Я совсем забыл о храме, – сиплым от простуды голосом прошептал Вильегорский.
– Не спеши, а вдруг там нет батюшки, а какие-нибудь грабители находятся, – взволнованно заметил Петр Шишкин, один из товарищей Сергея.
– Правильно. Сережа, не надо торопиться, – поддержал Петра второй товарищ. Это был Алексей Скородумов.
– Ребята, вряд ли. Это в усадьбе никого нет, а в деревнях рядом люди-то живут. Наша усадебная церковь – приходская для всей округи.
Пока они решали, что делать, из дома настоятеля вышла какая-то женщина с коромыслом на плече.
– Да это же матушка Серафима! – узнал ее Сергей.
И друзья, утопая в глубоком снегу, стали торить дорожку к дому настоятеля. Матушка Серафима, возвращаясь с полными ведрами, встала на месте, как вкопанная.
– Матушка Серафима, матушка Серафима, – закричал Сергей. – Не бойтесь. Это я, Сергей Вильегорский.
На его крик из дома выбежал юноша, лет четырнадцати, и маленькая девочка.
– Батюшки, молодой граф. Сереженька, милый, как ты здесь оказался? А, маменька, графиня Александра Петровна, где же? – всплеснув руками, запричитала попадья. – В дом скорее проходите. Господи, да как же вы отощали.
– Матушка, это мои друзья Петр Шишкин и Алексей Скородумов. Мы вместе учились в военном училище, – обессиленным голосом ответил Сергей и потерял сознание.
