Когда через полчаса он пришел в себя, то увидел сидящих за столом своих товарищей и отца Арсения.
– Отец Арсений, здравствуйте!
– Здравствуй, крестник мой, здравствуй, Сереженька! Вот и очнулся, голубчик. А уж как напугал нас всех. Я службу закончил только, смотрю несется сын мой Кирилл Арсеньевич, сломя голову и так тараторит, что я ничего поначалу понять не мог.
– Извините, батюшка, это все эмоции, стресс сильный.
– Да не только эмоции, сын мой. Настоящий голодный обморок. Встать-то можешь? Давай за стол. Но много, ребятки, есть сразу вам нельзя. Понемножку, чада мои, – говорил скороговоркой басистым голосом отец Арсений. – Да и расскажите, как вы здесь оказались.
Во время рассказа молодого графа и его друзей отец Арсений постоянно хмурил брови и мрачнел. В комнате стояла полная тишина, когда Сергей рассказывал о том, какую зверскую расправу учинили большевики над безоружными юнкерами.
– У нас здесь тоже очень неспокойно. Многие мужики-солдаты с фронта вернулись покалеченные и обозленные на старую власть. В деревнях крестьяне бунтуют, власть Советов устанавливают. Армии фактически нет. Хорошо, что немец сюда еще не дошел. А большевики с левыми эсерами власть у нас делят. Левые эсеры тут посильнее сначала были. Что в Питере произошло – знаем из газет, да понаслышке. А теперь вот от вас услышал. Беда нависла над страной! Спасать надо матушку Россию!
– Отец Арсений, мы прятаться не думаем. На юг пробираемся. Но обессилели. Немного придем в себя и пойдем дальше своей дорогой.
– Правильно решили, чадо мои. Пусть Господь вас хранит! – сказал отец Арсений, взяв в руки икону Спаса Вседержителя. – Благославляю вас на борьбу праведную!
Через пять дней Сергей с товарищами продолжили путь на юг. Они решили продвигаться к генералам Алексееву и Корнилову. Еще при Временном правительстве генерал Алексеев начал вести подготовительную работу по созданию «алексеевской организации» с целью борьбы с анархией и немецко-большевистским нашествием. Юнкера узнали об этом от своего руководителя, полковника Н.Н. Головина. Через восемь дней после прихода большевиков к власти генерал Михаил Васильевич Алексеев выпустил воззвание к офицерам, в котором призвал их «спасти Родину». Это информация дошла до ребят, когда они уже были в бегах.
Добравшись к концу декабря до Новочеркасска, столицы Всевеликого войска Донского, Сергей с товарищами встретили здесь своих единомышленников. Это были офицеры, юнкера из разгромленных большевиками училищ, студенты. Никакого денежного содержания не было. Сергей вместе с другими добровольцами был одержим идеей спасения Родины. Атаман донских казаков Каледин очень холодно принял добровольцев. Фактически донское казачество было само по себе, хотя противник у них с Добровольческой армией был один. А власть Советов наступала быстрыми темпами. На Дону было оставаться опасно. Алексеев принял решение перебраться на Кубань, надеясь на поддержку кубанского казачества. Участвуя в Ледяном походе, Первом Кубанском, который закончился неудачно для добровольцев, Сергей Вильегорский получил первое боевое ранение и свою первую награду – Знак отличия Первого Кубанского похода – серебряный терновый венок, пересеченный мечом. Его товарищ Петр Шишкин погиб в бою за Екатеринодар. Второй Кубанский поход добровольцев оказался успешным. Екатеринодар был взят. Но Сергей потерял своего второго товарища, Алексея Скородумова. А 8 октября 1918 года в Екатеринодаре скончался от воспаления легких генерал Алексеев. Сергей стоял в почетном карауле у гроба генерала во время двухдневного многотысячного прощания. Похоронен генерал был в усыпальнице Екатерининского собора.
После смерти генерала в Добровольческой армии стали происходить изменения. На смену армии добровольцев, готовых к самопожертвованию, пришла массовая армия на основе добровольно-принудительного принципа. Прапорщик Вильегорский, верный своим идеям, вступал в споры с офицерами, поведение которых было аморальным. Армия стала разлагаться. Процессы гниения делали свое черное дело, и добровольцу Сергею Вильегорскому было очень горько и обидно.
Глава 17
После проведения конференции по реставрации и реконструкции Вильегорской усадьбы, Вероника Аркадьевна сама подошла к Сергею.
– Простите, Сергей Владимирович, – сказала она холодно. – Мне кажется, что нам надо поговорить.
– Вероника Аркадьевна, дорогая вы моя, объясните, что случилось.
– Я как раз намеревалась это сделать. Только давайте не здесь. Вокруг столько людей. Предлагаю встретиться через час в парке на набережной у беседки-ротонды. По телевидению будет продолжение сериала, который смотрит почти весь город, улицы опустеют. Мне много надо вам рассказать.
Через час Сергей поджидал Веронику Аркадьевну в условленном месте. Она выглядела очень взволнованно. Вильегорский не мог даже предположить того, о чем она собиралась ему рассказать.
– Сергей Владимирович, я прошу вас не перебивать меня. История, которую я хочу вам поведать, касается нас обоих.
И Вероника Аркадьевна в подробностях рассказала о тайне появления на свет его деда Сергея.
