Рихард застонал, закрывая глаза, и больше уже ничто не имело значения.
Потом, намного позже, Рихард отнес ее в кровать и устроился рядом. Матрас был жестким, но вставать все равно не хотелось.
Дженна ожидала неловкости, но та все не приходила, и мысли текли лениво, как-то фоном, не отвлекая от сытого удовольствия.
Говорить не хотелось.
Дженна вспоминала своего учителя и тот единственный разговор о его последней игре.
"Если на кону что-то действительно стоящее, самый большой куш твоей жизни, на него и удачи уходит – столько, сколько вообще есть. Хорошо, если хватит".
Йеккер говорил так, потому что выиграл жизнь.
Дженна выиграла Рихарда.
Корра, который приходил к ее столу два года и хотел казаться сильнее, чем он был на самом деле. Корра, на которого она не могла не смотреть.
Которого, похоже, как-то незаметно для себя привыкла считать своим.
− Знаешь, − неожиданно сказал он вдруг, − это так паршиво: влюбиться в стерву, которая на тебя даже не смотрит. Чувствуешь себя от этого даже не вторым, а каким-то сотым сортом.
Это было очень на него похоже – принимать все на свой счет.
− Глупо думать, что все вертится вокруг тебя, − ответила ему Дженна. − Может быть, твоя стерва просто не хочет смешивать работу и личную жизнь, не хочет ничего проигрывать.
− Тогда какого черта она не выиграла раньше?
− Думаешь, это так просто?
− Сегодня все оказалось несложно, − буркнул он. Обиделся, наверное, на то, что опять проиграл, или на то, что Дженна слишком поздно его выиграла.
− А сегодня игры кончились.
Они снова замолчали.
− Ну и высокомерная же ты стерва, − Рихард снова заговорил первым. − Думаешь, как ты решишь – так и будет? А меня никто и не спрашивает, да? Я не считаюсь? Я же корр, нелюдь. Захотела поразвлечься на ночь − развлеклась. Захочешь выкинуть − выкинешь. А знаешь, каким я был, пока со мной это не еще не случилось? − он повел рукой, указывая на пластины брони. − Я был охрененным. Бабы за мной сами бегали, сами напрашивались. И ты бы бегала. А я бы снисходил.
− Нет, − просто ответила ему Дженна. − Я бы не бегала. Меня вообще не интересуют люди.
− Ты чокнутая, ты знаешь?
− Знаю.
− Оставайся, − вдруг попросил он. − Не только на ночь, а вообще. Насколько захочешь и как захочешь, просто... оставайся. Я больше не хочу ходить в казино, смотреть на тебя и проигрывать.
Наверное, Дженне стоило сказать "нет", чтобы одна ночь безумия так и осталась одной ночью. Закрыть глаза на то, как хотелось дотронуться до Рихарда всегда, когда он оказывался рядом.
В голове бесконечным рефреном крутились сова Йеккера. Про главный выигрыш в жизни. Про сожженную за одну последнюю игру удачу.
Про большой куш.
И Дженна ответила:
− Останусь.