Однако врач не терял времени зря: он выломал оконную раму тяжеленным словарем лечебных трав и, давя ногами осколки, в окно полезли испуганные женщины. Врач же запахнул дверь, прижав ее своим телом: он понимал, что сейчас его прошьет автоматная очередь, однако самым главным для него было задержать убийцу хотя бы секунд на тридцать, дабы несчастные женщины могли убежать как можно дальше и потонуть в темноте вечера.
Павлюшин пустил пулю в голову уже мертвой медсестры, а затем прошелся очередью по двери. Врач устоял, хоть и получил в спину четыре свинцовых пули калибра 7,62 мм. Вскоре в дверь ударил приклад: бравый эскулап почти упал с ног, но схватился за вешалку и вновь устоял на ногах. Тогда в него вновь полетели пули и после этого он уже свалился на чистый пол фельдшерского пункта, чувствуя близость гибели.
Дверь распухнулась. На пороге оказался разъяренный и злобный Павлюшин, бросивший пустой автомат на пол, затем он вынул из кармана пальто топор и принялся рубить своего главного врага на данный момент: врача, который посмел сопротивляться Ему.
Ударов он нанес немного, однако череп бедному эскулапу все равно разбил. Вслед за этим Павлюшин своими окровавленными перчатками принялся искать спирт и сосуд какой-нибудь, чтобы взять с собой «трофей». Искать пришлось недолго: скоро на столе в луже спирта стояла стеклянная банка, наполненная до краев этой пахучей жидкостью. Уже через минуту она лежала в кармане пальто с «трофеем», будучи плотно закрытой.
Пройдясь по пункту в поисках новых жертв, Павлюшин никого не нашел: оставшиеся две комнаты были пустыми. Тогда он, выйдя на улицу, побежал прочь – буквально через минуту фельдшерский пункт заполонили ужаснувшиеся участковые милиционеры. От испуга они минут пять находились в полной дезориентировке: двое из них впервые видели трупы, от чего вообще хотели блевать, а двадцатитрехлетний лейтенант сидел, схватившись за голову, в окружении трупов.
Когда же испуганные участковые бросились искать людей в округе, Павлюшин уже шел по земляному шоссе, идущему вдоль линии «железки». Пройдя минут десять сквозь падающий снег и холод, смешанный с мраком, Павлюшина подобрала едущая «Полуторка». Добрый и разговорчивый водила, везущий что-то в Первомайку, согласился высадить Павлюшина около реки Иня, которая, к счастью Павлюшина, была водиле по пути.
Второй раз за день душегуб оторвался от преследования, спася свою шкуру.
Глава 15.
Уже в одиннадцать вечера милицейская «Победа» с избитым и укутанным в теплое шмутье Летовым, усталым Горенштейном, который успел отморозить себе пальцы ног, Кирвесом, проработавшим весь день с трупами, Юловым, который словно прирос к «Фотокору» и сержантом Беловым, присланным в подмогу из Бердска, неслась сквозь сильнейшую метель в сторону станции Шелковичиха. Горенштейн, узнав про расстрел в фельдшерском пункте, и про труп без левой кисти, да еще к тому же и на станции, в сторону которой отъезжал тот злополучный состав со стрелочного завода, сразу решил рвануть на новое место убийства, а параллельно с Горенштейном в Шелковичиху выехала полуторка с двадцатью пятью солдатами Внутренних Войск для помощи в прочесывании местности. Небольшие отряды милиции и станционных смотрителей из Шелковичихи, а также окрестных деревень уже занимались этим, однако жуткая метель, которая создавала чуть ли не нулевую видимость, затрудняла поиски. Казалось, что Земля сошла с ума: холода ночью ударили под минус 25, метель стала уничтожать все в округе, а сугробы росли в геометрической прогрессии. Фары «Победы» давили из себя последнюю энергию, чтобы продрать мрак ночи и стену снега, дабы водитель, только прибывший по мобилизации из Искитима, мог видеть хотя бы ближайшие метры дороги. Казалось, что это не дорога, а стена какой-то хибары: вроде вся белая, заштукатуренная, но то, что под этой снежной «штукатуркой» было шершавым и волнистым, словно Обь в непогоду.
Минут через сорок этой жуткой езды в качающейся и прорывающей ночь машине, милиционеры оказались около нужного здания: сквозь мрак проступали контуры небольшого барака, огороженного хилым заборчиком. Внутри же было тепло, около входа стояли двое испуганных молодых ментов, которые тряслись от ужаса – понятное дело – рядом куча трупов! Отдав честь капитану милиции, молодые ребята вышли на улицу, дабы больше не видеть этой жуткой картины, но вскоре зашли обратно: невозможно долго стоять на таком холоде, да еще и при такой жуткой вьюге.
В другом конце коридора, в пустой комнате сидел лейтенант милиции и двое свидетельниц.
«Товарищ капитан, лейтенант милиции Роловский, участковый по станции Шелковичиха!» – отрапортовал вышедший из комнаты молодой парень.
-Давно тут работаешь? – монотонно и устало спросил Горенштейн.
-Три месяца как.
-А сам откуда будешь?
-Из Тогучина.
