–Дорогая, тебе придется выбрать в компаньоны кого–то другого. У меня много работы, я
скоро завершу свой труд, поверь – это будет бомба! Обо мне заговорит весь ученый мир.
Мне осталось совсем немного, и я не могу сосредоточиться ни на чем другом. Мой внук
будет гордиться дедом!
– О – о, твой Гильберт сведет тебя с ума. Мне кажется, ты женат на математике, а не на
мне. Ну, хорошо, работай, но обещай, что когда получишь мировые награды, упомянешь о
своей покорной жене – и женщина засмеялась.
Кадр вновь сменился: Николай Петрович провожает супругу, нарядно одетую и красиво
причесанную, в театр. Он прощается с ней у такси, желает приятного вечера, и спешит
вернуться в свой кабинет. Ученый открывает блокнот и начинает что–то писать,
зачеркивать и писать снова. Перед ним на столе стоит ноутбук, но он работает по
старинке. Я заглядываю в его блокнот и вижу цифры, много цифр, которые мне ни о чем
не говорят. На миг мужчина задумывается, потом хлопает себя ладонью по лбу и на его
лице отражается возбуждение, даже одержимость. Наверное, с таким выражением на лице
совершались все великие открытия.
– Ну конечно! Как я раньше этого не понял?
Он берет ручку, но не успевает ничего записать. Через миг Вазарцев падает на стол. Я еще
не понял, что произошло, как картина снова сменилась. Мы находимся в церкви, тут и там
стоят люди в черном, идет процедура отпевания. В центре – гроб, а в нем лежит Николай
Петрович. Недалеко от гроба еле стоит на ногах женщина, и я узнаю в ней жену, а теперь
уже вдову ученого. На нее больно смотреть, от жизнерадостной и привлекательной дамы
осталась тень. Большие синие глаза, обрамленные мелкими морщинками, выглядели
совершенно погасшими. Беда резко обнажила ее возраст. Она нервно кусает губы и
сдерживается, чтобы не зарыдать. За руку ее держит беременная дочь, в глазах которой –
слезы. Я увидел двух студентов, тех, что были в аудитории и подошел к ним. Они
шепчутся:
– Надо же, на вид он был абсолютно здоров и вдруг – инсульт. Говорят, он приблизился к
разгадке одной из проблем Гильберта.
И вновь я перенесся в другое место.
Мы с Мафусаилом находимся в комнате, тут и там валяются игрушки: кубики, пирамидки,
плюшевый медведь, мяч. Я понимаю, что я в детской прежде, чем вижу ее хозяина –
карапуза лет трех. Игрушки его совсем не интересуют, он говорит неразборчиво, но
становится понятно, что он считает.
– Сколько будя семь на семь – неумело лепечет карапуз.
– Ну,конено, сорок девять – отвечает сам себе.
Удивительно, но считал он точно. Наверное, он это просто заучил, ведь детская память
очень цепкая – я попытался сам себе объяснить этот феномен. В комнату вошли две
женщины. Одна из них позвала мальчика:
– Марк, сынок, смотри, кто к нам пришел – это тетя Лена, она учит деток математике, и я
хочу показать ей, что ты умеешь.
– Марк, привет, ты уже совсем большой мальчик. Твоя мама сказала мне, что ты умеешь
складывать и умножать цифры.
– И делить – вставил малыш.
На лице женщины отразилось удивление. Но она его быстро скрыла и задала вопрос
– Сколько будет десять плюс двенадцать?
– Двадцать два – моментально ответил ребенок.
– А если мы умножим четыре на семь?
– Двадцать восемь! – гордо выпалил малыш.
Допрос продолжался долго, примеры становились все сложнее, но мальчик справлялся с
ними играючи. Женщина даже вспотела от напряжения. Наконец она спросила.
– Марк, а ты сможешь вычислить корень из числа двести семьдесят два?
Малыш немного задумался, потер ладошкой щечку и ответил :
– Шешнацать целых, четыреста девяносто две тыщищных.
– Судя по шоку на лице учительницы, я догадался, что маленький гений попал в точку.
Мама мальчика все это время стояла возле двери, позади сына и никак не могла
подсказывать ему ответы. Учительница дала ребенку конфету, попрощалась и вышла с
мамой из комнаты.
– Елена Степановна, теперь вы мне верите?
– Признаюсь, я в шоке! Ничего подобного я за свою практику не встречала. Ваш сын –
вундеркинд.
– Мы с мужем давно это поняли, ничего, кроме цифр его не интересует, но на этом
странности не заканчиваются, он считает, что его зовут не Марк, а Николай, часто
интересуется, как его жена, и родила ли дочь внука? В такие минуты нам страшно, мы
боимся, что его сочтут сумасшедшим, и не обращаемся к психологам, но вам я доверяю,
вы же убедились, на что способен его мозг.
– То, что вы рассказываете, действительно пугает. Я даже не знаю, что вам сказать. Моя
школьная подруга – детский психолог, я думаю, вам следует показать Марка ей. Но в том,
что он гениален, у меня нет никаких сомнений.
Женщина вытащила блокнот и стала что–то писать.
– Вот телефон Полины, моей подруги. Я сегодня с ней переговорю и расскажу о вашем
мальчике. Уже завтра вы можете с ней связаться.
– Вы даже не представляете, как я вам благодарна, надеюсь, ваша знакомая поможет
моему сынишке!
Женщины простились, а мы с Мафусаилом пошли в комнату Марка и присели на диван.
Малыш утомился и уснул прямо на полу, среди неинтересных ему игрушек.
– Мафусаил, я уже понял, что в этом ребенке душа математика Николая Петровича.
– Совершенно верно, каждый родившийся ребенок – чистый лист, он ничего не помнит о
