– Я только за! От этого имени исходит волна мужественности, а я хочу, чтоб наш мальчик
вырос настоящим мужчиной. У меня еще были варианты: Роман и Глеб, но, Сашка, так
Сашка..
– Не переживай, милая, родим еще и Глеба, и Романа
– И Алису – добавила моя жена.
– И Алису – согласился я – как же без нее?
Неожиданно Вика заплакала. Я знал, что беременные страдают перепадами настроения, но
чтобы настолько резкими..
– Что с тобой, я тебя чем–то обидел?
– Нет–нет, ты ни при чем, я вспомнила о Насте, моей школьной подруге, наверное, ты не
помнишь ее историю…
– Признаться, нет…
– Ей никогда не стать матерью, она прервала свою первую беременность очень неудачно.
Настя теперь со мной не общается, не хочет видеть меня в положении, чтобы не
расстраиваться. Мне ее очень жаль. А все из–за этих чертовых денег! Ее парень влип в
какую–то историю, попал на крупную сумму, и бедняжка вынуждена была убить
малыша…Она постеснялась обратиться ко мне за помощью, мы бы могли одолжить ей
деньги.
– Тебе нельзя расстраиваться, думай о хорошем – я отогнал от себя страшные
воспоминания, как назойливую муху и крепко обнял любимую.
Оставалось еще одно дело. Я не мог понять, о какой книге говорил Мафусаил. Первой
мыслью было, что это Библия, но я не знал, что именно там искать. А потом повседневная
суета так поглотила меня, что я на какое–то время позабыл о книге. Сидя дома, я решал
рабочие вопросы, держал руку на пульсе, вникал в дела, и не чувствовал себя новичком в
крупном бизнесе. Долго выполнять предписание врачей я не смог и захотел прогуляться.
Мы с любимой отправились в парк: кормили голубей, ели мороженое, все, как в прошлой
жизни, с той лишь разницей, что были богаты, и нам было доступно намного больше. Уже
стемнело, и я, абсолютно счастливый предложил Вике пойти домой. Мы шли возле
лавочки, как вдруг заметили на ней мужчину: он свернулся калачиком и спал. Сначала я
прошел мимо, но потом заставил себя вернуться.
– Дима, не собираешься же ты вести беседы с бомжом? – Вика пыталась меня остановить,
но я уже подошел к мужчине.
Он был трезв и опрятно одет. Я знаю, какой запах исходит от пьяных людей без
определенного места жительства. Сам был в их шкуре. Вспоминать противно. По возрасту
он годился мне в отцы, и я решил разбудить его:
– Отец, вставай, замерзнешь!
Мужчина поднял на меня испуганные глаза:
– Только не бейте и не отвозите в милицию, я сам уйду.
– Никто тебя не обидит! Почему ты здесь?
– А мне идти некуда. У меня есть квартира, но я туда боюсь.
– Кого боишься?
– Мой сын недавно вернулся из тюрьмы и устроил дома вертеп. Там напиваются какие–то
страшные люди. Я пытался их разогнать, но они меня побили и вытолкали.
– А что же сын не заступился?
– Он был очень пьян и даже этого не заметил.
– Нужно было идти в милицию…
– Нет, боюсь, сына опять посадят, а он – единственное, что у меня есть.
– И что же ты будешь делать?
– Пока не знаю, придут холода – решу.
– Нет, отец, так не пойдет, я думаю, что смогу тебе помочь..
В следующий час я развил бурную деятельность: позвал команду бравых ребят со своей
фирмы и мы отправились разгонять алкашей. Дверь пришлось выбивать. Запах в квартире
стоял тошнотворный. Подоспели мы, как нельзя вовремя: в помещении крепко спали трое
мужчин, у одного из них в руках была зажженная сигарета.
– Который из них сын?
Петр Ефимович (мы успели познакомиться), указал на русого небритого парня в клетчатой
рубахе.
– Его оставим, а остальных – гнать.
Моя команда выполнила поручение и объяснила мужикам на понятном им языке, что
лавочка закрывается. Судя по тому, как бежали из подъезда пьяные товарищи, наука была
усвоена. Оставалось решить, что делать с отпрыском Петра Ефимовича. Тот был в полном
неадеквате: его глаза не могли сфокусироваться на ком–то одном из нас, его качало из
стороны в сторону.
– И как же с тобою быть ? – спросил я, зная, что он не ответит.
– Да уж я с ним как–нибудь справлюсь, спасибо, что прогнали его дружков – сказал Петр
Ефимович.
– Если б это было в ваших силах, уже б давно справились, нет, должен быть другой выход.
Мужчина снова упал и захрапел, будто говорили не о нем.
Вмешался один из моих сотрудников:
– Брат моей жены пил по–черному, его родители с ума сходили, куда только не
обращались: и к бабкам, и к врачам, везде только платили впустую. А потом они узнали о
монастыре в ближайшем Подмосковье, там таких берут. Говорят, в монастыре происходят
настоящие чудеса и люди меняются. Наверное, потому что там лечат душу, а не плоть.
Мой шурин прожил там три месяца и вышел совсем другим человеком. При одном запахе
спиртного ему теперь делается плохо, даже пиво не переносит..Родственники не
нарадуются!
Я понял, что это то, что нужно:
– Адрес знаешь?
– Да, сам его туда отвозил.
– Дождемся утра и поедем.
– А его там не побьют? – переживал Петр Ефимович.
– Господь с тобою, отец! Там его к жизни вернут.
Утром все еще невменяемый человек был доставлен в монастырь. Там лишних вопросов
не задавали, просили лишь месяц не тревожить. Я каждый день звонил Петру Ефимовичу,
интересовался здоровьем. Он то и дело вздыхал и порывался отправиться к сыну. Чтобы
