– Я так и думал, – кивнул он, как мне показалось, издевательски ухмыляясь. – Хорошо. Я бы попробовал воздух, но тут у нас будет проблема. Чтобы поднять подобный объем… да хотя бы и того же воздуха, хотя туман ощутимо плотнее… мне надо стоять прямо здесь или даже подойти еще ближе, и тогда меня унесет поднятым мною же торнадо. Если даже вы будете меня держать, я все равно не смогу сконцентрироваться на заклинании. Пожалуй, это мы пока отложим. Как насчет тепла?
Я указал на ближайшее кострище.
– Кто-то пробовал уже. Видимо, безрезультатно.
– Тогда наоборот, – эльф явно наслаждался свежеобретенными возможностями. Прямо как я, когда возвращаюсь из богом проклятых джунглей к родным элитным пивасам. – Как насчет холода? Термическая уязвимость свойственна большей части живых организмов. Не обязательно в оба конца шкалы. Дайте-ка я…
Он по-хозяйски растолкал нас с Редфилдом, втиснулся в середку, страшно напыжился и нацелил обе ладошки в туманную стену. От него отчетливо дохнуло почему-то пустынным жаром, и гляньте-ка! В туманной шапке образовался обширный пробой, словно кто-то с силой дунул в клуб пены для ванной.
– Ты гляди, – порадовался я искренне. – Жми, ушастый!
Жать ушастый, однако, сразу перестал. Узкая его физиономия покрылась обильной испариной, дыхание участилось, и ему пришлось опереться ладонями о колени, чтобы не повалиться вовсе. Видок у него был, как у запущенного ботаника, которого вдруг заставили сделать двадцать приседаний.
– Вот и все? – уточнил я, по мере сил подавив циничные нотки.
– Жарко, – всхлипнул эльф. – Чтобы понизить температуру в одной области, я должен куда-то отвести тепло. Если сброшу прямо в воздух, оно вернется обратно. Пришлось тянуть все на себя… а я, кажется, уязвим для довольно широкого спектра температур.
– Ну, можешь на меня попробовать, – предложил я самоотверженно. Должен же я хоть что-то внести в эту бучу, кроме пары нелепых взмахов топором. Конечно, красивого шрама мне подобное выступление не даст, разве что потные ладошки, но ведь не корысти ради!
– Попробуем, – прохрипел эльф. – Сейчас, только отдышусь… Можно ли попросить воды? Возможно, в той большой сумке, или же…
Взгляды наши встретились, и я опять, кажется, подрос в глазах Фирзаила, поскольку подумал с ним об одном и том же. Об озере, до которого всего ходу – обойти туманный островок по безопасной траектории. И которое хоть и ни разу не Виннипег, но достаточно объемистое, чтобы не закипеть прежде, чем эльфу выбьет пробки. И хотя я не уверен в точности насчет эльфийского КПД, сдается мне, эта тщедушная тушка даже со всеми в мире магическими волокнами не потянет воссоздать уровень морозов, какой здесь регулярно бывает зимой самым естественным образом.
– Энгельс, – сообщила нам незаметно подобравшаяся Айрин.
– Нет, все еще я, только с бородой, – разочаровал я ее. Да, борода отрастает, словно хочет наверстать все десять профуканных месяцев. Надо бы ее того. И волосы заодно. Образ доброго хиппи нам не по карману.
– Про существование белковых тел, – Айрин потрясла телефоном. Тем самым, из стратегических запасов, переданных нам потенциально дружественной стороной. – Фридрих Энгельс, оказывается, сказал. Сигнал ведет себя странно – то находится, то пропадает. Причем на одном и том же месте, от полной линейки до нуля.
– Это ты в Менсу позвонила уточнить про Энгельса?
– Гугля хватило. Стало интересно, кого это из наших признанных мудрецов эльфы во прах повергают. Оказалось не так уж страшно, этого – пускай. А вдруг бы Опра?
Фирзаил выпрямился наконец и обреченно отдулся.
– Ладно, пойдем к водоему. Надеюсь, вашей местной фауне не привыкать к перепадам температуры на… – он призадумался, потом легкомысленно махнул рукой. – Переживут, кто бы там ни был. При таком объеме водных ресурсов они даже не почувствуют. Имейте в виду, я не могу предсказать, как существо себя поведет при целенаправленной последовательной агрессии в его… я говорю что-то смешное?
– Будут бить – будет плакать, – предсказал я, с усилием стирая с рожи ухмылку. – Ты, Фирзаил, прямо как робот из нашей дерьмовой фантастики – чтобы показать, что он не такой, как люди, ему предписано изъясняться вот такими фразочками про целенаправленную последовательную агрессию.
– Возможно, ты зря называешь пресловутые источники дерьмовой… чем бы там ни было. Именно так работает лингвоадаптивный аппарат – в моем случае построенный на магической базе. Все мы думаем не словами, а образами. Выбранный образ ассоциируется с подобающими ему терминами из нужного языка. Конечно, процесс подбора соответствий далек от совершенства – в основном потому, что совершенства не существует во Вселенной в принципе – но свои функции он выполняет. А то, что вас забавляют формируемые им словесные конструкции… ну, выбор между этим и изучением языка на практике, что долго, утомительно, формирует избыточную нагрузку на мозг и, что иронично, ничуть не решает проблему забавности речи, если это вообще считать проблемой. Уверен, есть масса нативных носителей вашего же языка, которых насмешит ваша манера речи.
