Из-за кабины появились Деннис со вторым копом. Редфилда они почтили тяжелыми недоверчивыми взглядами, но хотя бы винтовками тыкать не начали. Он в ответ безмятежно скалился. Полицейский ошалело потряс головой, обошел его по широкой дуге и рысью припустился к поскуливающему капралу.
– Думаю, вот это тебе придется объяснить, – высказался комендант предупредительно, глазами указывая на Редфилда.
– Думаю, не обязан, – ответствовал я больше из вредности, нежели по причинам объяснимым. – Если очень надо, его и спрашивайте. Со своей стороны могу только заявить, что это часть моего комплекса мер по решению проблемы Зияний.
– А-а, – понятливо откликнулся Деннис. – Из этих, значит. Он и с винтовкой умеет?…
– Сам пока не знаю, – я подошел к рыжему, убирая на ходу пистолет, и отобрал у него винтовку. – Похоже, что умеет, или же быстро учится. Кстати, вот тебе лишний повод задуматься, кому нужнее слонобой, из которого нормальному человеку стрелять все равно невозможно.
– Занудный ты, как деду твоему и не снилось.
– Это да. Народ неуклонно мельчает. Как делиться будем?
– Чем делиться?
– Всем делиться, как амеба завещала. Целый кузов – чего там? Жратвы? Нам как раз пригодится небольшой запасец. Ну и трофеи…
– Никак не будем делиться. Ты чего, совсем уже белены объелся? Это не грабительский налет, а специальная операция правоохранительных органов при поддержке местных сил само-обороны. Думаешь, когда нарко-копы накрывают поставку, они взятый кокаин между собой делят?
– За кокаин не скажу, а деньги точно делят. По крайней мере в Колумбии, а как тут у вас, я не в теме.
– Ну, знаешь, – Гламберг сделал страшные глаза, сперва мне, потом зачем-то смирному Редфилду. Впрочем, тот очень красноречиво осклабился в ответ, наглядно демонстрируя, до какого места ему такие проявления суровости. – Тут у нас цивилизованная страна, даже если в ней происходит всякое неприятное. Потому похищенное, в виде грузовика продовольствия, будет возвращено в оборот, выжившие злоумышленники будут переданы властям региона, в котором совершено преступление, их барахло пойдет с ними в качестве улик по делу. Так что никаких трофеев тут нет, только приобщенное имущество, так сказать.
До чего прижимистая скотина, а? Я ведь уже упоминал, что нормальных героев не должны объезжать на кривой козе при дележке? То ли я не тяну на нормального героя (может, постричься надо?), то ли авторы приключенческих романов беззастенчиво подменяют суровые реалии мечтами голодающих фетишистов в духе «вот бы у меня все было и ничего за это не было». Я тоже так хочу! Отдамся в хорошие, заботливые авторские руки.
– Ты в другой раз предупреждал бы, что это все на общественных началах, – попенял я Деннису укоризненно. – Хотя не парься, в другой раз можешь и не предупреждать, я уже из этого сделал выводы. Поедет следующая партия гопников – шиш тебе монашек на финскую баню.
– Я тебе благодарность в приказе объявлю, – пообещал комендант великодушно.
– Ну тогда-то, конечно, другое дело. На сдачу я еще и станцую. А есть у тебя в заначке более материальные методы поощрения?
– И в кого ты такой меркантильный? Не помню, чтобы Тедди хоть раз в жизни что-то выцыганивал.
– То, что ему ни разу не приходилось выгрызать свое зубами, вовсе не значит, что он хоть что-нибудь сделал из любви к искусству. Между прочим, в тот единственный раз, когда его понесло исполнять интернациональный долг во Францию, он и оттуда ухитрился привезти свою часть репараций.
– Это ты про тот старый маузер?
– Это я про его жену, мою бабку.
Деннис нахмурился и явно собирался что-то такое язвительное ответить, но не совладал с языкознанием и, выразительно меня пихнув плечом, отправился помогать подбитому капралу. Между прочим, это был агрессивный физический контакт, телохранитель должен был бы вмешаться и вколотить хама по шляпу в асфальт, но глыба красного меха даже не почесалась. Видимо, Редфилд как-то иначе трактует свое положение в группе. Хорошо хоть в антагонисты не лезет. Надо же, ручку из двери вырвал, чуть ли не двумя пальцами! Надо, надо с ним контакт наладить, пока не начались бытовые травмы на почве недопонятости.
Как выяснилось, внедорожник мощно вписался в полицейскую «Люмину» и красочно ее промял прямо по центру. Водитель, пристегнутый ремнем безопасности, на нем и висел, клонясь набок. Голова у него, бесспорно, была, а вот лица уже не было. Рядом с ним в пути сидел еще один товарищ, пренебрегший ремнем – его вышвырнуло через ветровик и по самую задницу внесло в смятый салон шевроле. Пулемет – у меня прямо сердце прихватило от такой подлости – от удара сорвался с самодельного вертлюга и улетел далеко вперед, брякнувшись на асфальт прямо под колесами моего пикапа. Может, он еще живой? Может, его еще не поздно прикарманить? Я научен горьким опытом общения с суровой явью, больше не буду им размахивать, положу в кузов и достану только в крайнем случае…
– Не трожь пулемет! – донесся мне в спину голос бдительного коменданта.
