Они отошли в сторону и уселись на большой камень. Со стороны могло показаться, что два приятеля решили отдохнуть на солнышке.
– Прежде всего – счет. «Обслужен один человек», – начал Торигаи и рассказал обо том, что именно вызывало у него сомнения. Заодно передал и свой разговор с дочерью.
– Вот мне и кажется, что Саяма на этом экспрессе ехал один…
Михара с интересом выслушал его.
– По-моему, очень правильная мысль. Мне тоже так кажется, – сказал он, поднимая свои круглые глаза. – Но ведь есть очевидцы, которые видели, как на Токийском вокзале Саяма сел в поезд с женщиной.
– Вот именно! Поэтому нельзя ли предположить, что Отоки сошла раньше на какой-нибудь станции?
– Да, это вполне возможно, – Михара снова достал свою записную книжку, – и если сошла, то до Нагои, поскольку счет датирован 14 января. Подумаем, где именно. Разумеется, Саяма мог пойти в ресторан только до его закрытия, то есть до двадцати двух часов. Значит, Отоки сошла или в Атами в двадцать часов, или в Сидзуоке в двадцать один час одну минуту.
– Да, пожалуй, так получается.
То, о чем Торигаи лишь смутно догадывался, Михара изложил очень ясно.
– Конечно, с тех пор прошло уже довольно много времени, но все же я попробую навести справки на станциях и в гостиницах Атами и Сидзуоки. Во всяком случае, надо попытаться. Ведь когда женщина приезжает одна, это бросается в глаза. Ну а еще какие-нибудь соображения у вас есть?
– Саяма прибыл в Хакату пятнадцатого и с пятнадцатого по двадцатое жил один в «Гостинице Танбая».
Торигаи подробно передал Михаре рассказ управляющего гостиницей. Михара внимательно слушал.
– Отоки знала, под какой фамилией жил Саяма в гостинице. Очевидно, они заранее обо всем договорились.
– Думаю, что да. Вот вам и решение одной загадки.
– Как так?
– Да очень просто. Я все думал, что Саяма и Отоки вместе приехали в Хакату, и все ломал голову, где же она была, пока ее возлюбленный жил в «Гостинице Танбая». Но если она четырнадцатого сошла в Атами или Сидзуоке, значит, Саяма приехал один, а она позднее – двадцатого числа. Ей было известно, где он остановился, да и Саяма ждал телефонного звонка. Совершенно ясно, договорились заранее. – Торигаи помолчал немного, потом добавил: – Об одном только не договорились…
– О чем?
– О том, когда Отоки приедет в Хакату. Ведь Саяма ждал звонка каждый день.
Михара что-то чертил в записной книжке, потом протянул ее Торигаи:
– В общем все это выглядит примерно так.
В книжке была следующая схема:
– Да, правильно.
– Но вот зачем Отоки сошла, не доезжая Хакаты?
Действительно, зачем? Торигаи этого не понимал.
– Не знаю, не могу себе представить, – ответил он, потирая щеку.
Михара скрестил на груди руки. Его взгляд был устремлен далеко в море. Словно он пытался отыскать там ответ на мучивший их вопрос. Сквозь дымку тумана проступали расплывчатые очертания острова Сиганосима.
– Михара-сан, – окликнул его Торигаи. Он решил задать вопрос, который уже давно вертелся у него на языке. – Отчего это департамент полиции именно теперь решил расследовать дело о самоубийстве Саямы и его возлюбленной?
Михара ответил не сразу. Он вытащил пачку сигарет, протянул Торигаи, щелкнул зажигалкой и дал прикурить. Потом закурил сам и сказал:
– Торигаи-сан, мы с вами бьемся над решением одного и того же вопроса. Я доставил вам много хлопот, вы мне помогаете… Что ж, буду откровенным. Кэнити Саяма был важным свидетелем по делу о взяточничестве в министерстве. Хоть он и занимал небольшой пост – помощник начальника отдела, – но он работал там довольно долго и хорошо разбирался в делах. Следовательно, играл не последнюю роль в истории со взятками. К нему даже больше подходит определение «подозреваемый», чем «свидетель». Расследование только начато, и это наша вина, что мы плохо следили за Саямой… – Михара стряхнул пепел и продолжал: – Многие вздохнули с облегчением, узнав о смерти Саямы. Чем дальше идет следствие, тем больше вопросов к Саяме. Мы дали умереть очень важному свидетелю. Для следствия его смерть – настоящий удар. И сейчас, когда мы кусаем локти, кто-то прыгает от радости. Очень может быть, что Саяма покончил с собой, чтобы кое-кого выгородить. Но в последнее время обстоятельства самоубийства вызывают все больше и больше сомнений.
– Сомнений?
– Да. Возникло подозрение, что он умер не по своей воле.
Торигаи внимательно посмотрел на Михару:
– Есть какие-нибудь основания так думать?
– Никаких. Ничего определенного. Но почему он не оставил никакой записки? И женщина тоже. Ведь обычно влюбленные всегда так делают.
Торигаи уже думал об этом и говорил своему начальнику..
– Мы в Токио интересовались жизнью Саямы и не могли установить его связи с Отоки, – продолжал Михара.
– Как же так?
