Нас встретил Олин дедушка, он даже запомнил, как нас с Матвеем зовут. Они с Олей быстро сделали какие-то фантастические горячие бутерброды в специальной бутерброднице, он еще их называл смешно: кажется, просто с сыром был «Крок месье», а с сыром и ветчиной – «Крок мадам». Потом мы пили чай с пирогом, на «Диксит» времени не хватило, но договорились в следующий раз.
– Как там Маша, раздала своих котят? – спросил Матвей по дороге к метро. Наташа осталась ночевать у Оли, так что мы шли вдвоем.
– Да, спасибо, по твоей наводке! Но одного они себе оставили, полосатого. Он теперь все дерет у них.
– Надо ему когтеточку, хотя не факт, что она ему больше понравится, чем диван. О! А хочешь, я ей отдам, у меня остался корм для котят специальный? Наш младший уже на взрослый перешел.
– Да, конечно, Маша обрадуется!
– Хочешь, прямо сейчас заходи, или поздно? Могу в понедельник.
– Давай лучше сейчас, – набралась я храбрости, – я завтра Машу тогда осчастливлю.
В общем, о таком я и мечтать не могла. Я иду в гости к Логинову! К нам из первого вагона выходить, а к нему – из последнего. Там еще пройти минут десять или проехать одну остановку на автобусе.
По-настоящему в гости все-таки не получилось. Когда мы пришли, внезапно оказалось, что уже десять часов. Матвей вынес мне в прихожую пакет корма и собирался уже со мной распрощаться, но его мама велела меня проводить. Зато я познакомилась с двумя его котами, третий где-то прятался. Матвей сказал, что этого третьего на улице подобрали и он до сих пор немного пугливый и со странностями. Теперь Логинов тоже знает, где я живу. И дома у нас одинаковые, девятиэтажные, только разного цвета. У меня желтый, а у него зеленый.
В лифте я достала телефон и увидела, что мама звонила мне примерно раз сто, но я его выключила перед занятиями и забыла включить. Вообще не до телефона было.
Когда она наконец вышла из дома, то чувствовала себя растерянной и беспомощной. Вдруг на соседней улице она увидела Трисабона. Он ждал ее.
– Тебя не было в школе так долго! Я волновался, что с тобой случилось! Каждый день приходил к твоему дому, но ты не появлялась.
– Меня заперли! И не давали принимать нормальный вид! – Кодима никак не могла прийти в себя и принять форму фигуры.
– Давай не пойдем сегодня в школу, – сказал Трисабон, – а отправимся прямо в парк.
Это было очень смелое предложение. Кодима взглянула на него с уважением.
– Давай, – сказала она. – Только я боюсь, что нас увидят вместе и запретят мне с тобой гулять. Мои родители, кажется, начали подыскивать мне подходящую пару для фигурного объединения. Я надеюсь, что наши гости разболтают соседям, какая я ужасная и невоспитанная амбия, но может быть, они предпочтут молчать. Чтобы никто не подумал, что они могли даже помыслить связаться с такой семейкой.
– А что, если… – робко начал Трисабон, – что, если ты спрячешься внутри меня, пока мы не дойдем до места? Не подумай, что я… что я…
Он так смутился, что грани его задрожали от волнения.
Кодима посмотрела на него с благодарностью. Именно это ей больше всего и хотелось сделать. Спрятаться и успокоиться.
Она скользнула внутрь него. Это было удивительно. Внутри него все светилось, пробегали искры радости и восхищения. Внутри чувства плосков видны очень хорошо.
Она почувствовала, что опять становится собой – сильной и уверенной. Для проверки она начала менять форму, теперь все получалось без проблем, как обычно, – вот она овал, квадрат, звезда.
Тут она услышала его голос, изнутри он звучал немного по-другому:
– Ты так быстро меняешь форму, что мне щекотно.
Она засмеялась, и еще несколько раз изменила форму, и почувствовала очень мягкое, очень осторожное прикосновение.
– Ну что, пошли? – сказала она немного смущенно.
– А мы уже давно идем.
В среду на курсах было две пары английского. С утра география, а потом курсы – дабл-Логинов. Оля на английский не ходит, ей вроде как незачем, но мы потом с Наташей и с Логиновым пошли к ней в гости.
Мама мне дала с собой пастилу к чаю и взяла с меня клятву писать о всех своих перемещениях.
Английский мне тоже понравился. Вроде все несложно и понятно, но так много всего нового выучили, и старое повторили, и пописáли, и поговорили. Я почувствовала, что сразу резко поумнела.
Когда мы без Оли, втроем с Наташей и Логиновым, все время такое ощущение, что чего-то нам не хватает, какого-то соединяющего звена. Может быть, потому что Наташе Логинов не очень нравится. Она, конечно, ничего такого не говорит, но у меня такое ощущение. А может быть, у нее такая же штука, как у меня с Машей и Слоновым. Не знаешь, как себя вести, думаешь: а вдруг я им мешаю? Ну и обидно немного: вот была моя лучшая подруга, а теперь непонятно, кто я ей. В общем, получается, что я должна вести светскую беседу, чтоб все не чувствовали себя неловко.
Я сегодня даже захватила с собой кое-что. Остатки новогодних бенгальских огней и зажигалку.
– О, бенгалики! – сказала Наташа.
– Здесь зажжем или у Оли на балконе?
– Не, у нее балкон застекленный, и там стоит куча всего, лучше не надо.
