Поселения, в которых доводилось останавливаться от двух до пяти дней, явно нагнетали мрачную обстановку. Независимо от размера и географического расположения города очень и очень редко встречались приветливые и дружелюбные люди. Они не попадались даже среди тех, кто на первый взгляд располагал свободным временем и не имел срочных хлопот в момент нашей коммуникации. Складывалось ощущение, что все жители чем-то крайне озабочены и поэтому ведут себя по отношению ко мне чрезвычайно мнительно. С полной уверенностью могу заявить, что тогда наша Родина не переживала трудные времена. Не наблюдалось ни кризисов, ни войн, ни безработиц, ни инопланетного вторжения, ни радиационного либо химического загрязнения, ни превосходящего количества золотых медалей на олимпийских соревнованиях у спортсменов других стран. У меня, в свою очередь, также отсутствовали какие-либо корыстные или меркантильные цели. И потому не находилось ни одного логичного объяснения, почему люди пребывают в таком настроении. Явственно осозналось, что каких-нибудь пару лет назад (ещё до начала всех этих глобальных изменений в моей жизни) ощущение небольшой безмятежности резко бы пошло на спад. Следом вспомнились бы все неприятные случаи за последнее время, так или иначе связанные с людской глупостью, и, в конце концов, меня бы поглотило человеконенавистническое настроение, столь близкое в более юном возрасте. Впредь всё происходило иначе. Ситуация, безусловно, смутила, однако в целом было наплевать. Тем не менее, захотелось поделиться с кем-нибудь своими размышлениями. Но рядом не оказалось никого, кто бы мог выслушать. Ну, или почти никого:
– Здравствуй, друг, – диалог начался с меня.
– Здравствую.
– Как ты?
– Хорошо. А ты как?
– По-разному.
– Как обстоят дела с умением расслабляться?
– Знаешь, в череде событий за прошедшую неделю-другую об этом даже как-то не вспоминалось. Однако после твоего вопроса, когда я оглядываюсь назад, то понимаю: в последнее время мне довелось пребывать в состоянии некой лёгкости. Думаю, это состояние в какой-то мере можно назвать расслабленностью.
– Да, согласен.
– Правда, оно пришло как-то само по себе. Даже не знаю, как объяснить.
– Стоило лишь перестать стремиться к этому, как вскоре задуманное удалось?
– Точно! Странно всё это.
– Ничуть. До этого не получалось, потому что с твоей стороны применялись усилия. А там, где усилия, ни о каком расслаблении уже речи не идёт.
– А ведь и правда. Как-то не пришло это в голову.
– Вместо непосредственного ощущения расслабленности присутствовало напряжение, спровоцированное сильным желанием суметь наконец расслабиться. И с мыслями всё происходило аналогично. Чем сильнее становилось стремление их подавить, тем назойливее становились они.
– Да. Почему так?
– Предложи варианты.
– Потому что их вещает откуда-нибудь со спутника из космоса злое правительство? И чем успешнее получается с этим бороться, тем мощнее оно делает сигнал.
– Нет.
– Потому что эти мысли не мои. Они порождение какого-нибудь очень сильного энергоинформационного паразита, избавиться от которого не так-то просто.
– Ну нет же! Любишь ты всё-таки усложнять. Давай с самого начала. Почему необходимо избавиться от ненужных мыслей?
– Чтоб они не захватывали внимание.
– А что плохого в захвате внимания?
– От этого растёт рассеяность, падает осознанность.
– Ну и где находится твоё внимание, когда ты пытаешься намеренно подавить мысли?
Ответ меня ошеломил. По большей части потому, что опять находился на самой поверхности. Потребовалось некоторое время, чтобы воспринять всю глубину смысла новой информации.
– Среди них и находится. И снова попадает в их плен…
– Именно.
– То есть, если намеренно переводить внимание на что-то другое, поток мыслей слабнет?
– Да.
– Значит, если сравнить навязчивые мысли с нежданными гостями, то не нужно выходить и объяснять им, почему войти нельзя. Вместо этого можно сделать вид, что дома нет никого, и продолжать наслаждаться видом огня у камина?
– В точку. Тогда у тебя получилось случайно. Теперь ты знаешь, как повторить это намеренно.
– Но почему ты мне раньше об этом не рассказал?
– Подсказки, а не помощь.
– Ах да…
– К тому же, как тебе уже известно, то, что пережито на собственном опыте, не идёт ни в какое сравнение со сторонней информацией.
– Это точно. Знаешь, однако, не всё зависит только от меня. Люди вот, сознательно или нет, так и норовят подпортить жизнь. И, кажется, сейчас мысли об этом сильны как никогда прежде.
– А что с ними не так?
– Вот и я не знаю. Очевидно, все вокруг не новаторы, не дипломаты и не профессора. Они даже не участники/зрители передачи «Шоу без мудаков».
– Есть такое шоу?
– Условно говоря.
– Ясно. Так в чём, собственно, проблема?
– Ощущение, будто вокруг одни занудные ущербные недочеловеки, которые кичатся непонятно чем. Последние двое, что встретились, явно родные братья с разницей в возрасте месяцев 7. И разговор с ними не стоит даже выветренной через рот из тела жидкости.
– Ну, это ты зря.
– Разве? По-моему, это очевидно.
– Игнорировать их неприемлемое, по твоему мнению, поведение ты, видимо, не хочешь?
