– Повальное большинство людей тоже нищие, только энергетически. Их организм постоянно загружен процессом выведения из себя токсинов после синтетической пищи и информационных помоев. А находящиеся в гипертонусе мышцы из-за малоподвижного образа жизни тратят последние силы, которые расходуются на поддержание их в спазмированном состоянии. Однако обречённости ситуации добавляет даже не это.
– А что?
– Неспособность человека распределять ресурсы. Предположим, бедняку увеличат зарплату, а также научат выгодно вкладывать заработанное. В итоге, прямо или косвенно, он будет получать больше, нежели отдавать. Однако это ничего хорошего ещё не сулит. Потому что помимо умения зарабатывать много денег, не менее важно умение правильно их тратить. В противном случае, мало что изменится, и человек останется таким же малоимущим. То же самое и с жизненным тонусом. Даже если у этих людей внезапно появится немного свободной энергии, они тут же сольют её на что-то незначительное.
– И на что же?
– На потчевание себя другими токсинами. Либо же на действия, которые потратят эту энергию впустую: бессмысленные споры, посещение массовых развлекательных мероприятий, неуправляемые гнетущие мысли и негативные эмоции. После такого каких-либо свободных ресурсов попросту не остаётся.
– Есть какой-то способ этому воспрепятствовать?
– Конечно! Стараться не растрачивать энергию попусту. А также почаще проверять своё состояние после тех или иных действий. Так можно понять, что идёт на пользу, а что – нет.
– Вот только они об этом не знают.
– Стремящийся найти ответы на свои вопросы рано или поздно их получит. Ты – ещё одно подтверждение этому.
– Один товарищ уже как-то делился со мной своей теорией, как можно быстро наладить жизнь. Он утверждал, что необходимо вывести сверхрасу умных – и потому счастливых – людей.
– Что за алгоритм?
– По его мнению, нужно не только разрешить КЭС-ы, а сделать их употребление обязательным. Лет так с 20. И якобы тогда начнётся одна из самых жестоких и быстрых селекций. Слабовольные и глупые люди навсегда сгинут в наркоугаре и не дадут ущербное потомство. Те же, кто останется, будут на порядок выше, сильнее, совершеннее. Судя по тому, что он сейчас в реабилитационном центре, способ оказался не очень хороший.
– В его частном случае – да. Но и не все идеи обязательно должны сработать. Тебе это прекрасно известно.
Некоторое время мы молчали. После того как удалось выговориться, стало немного легче.
– Слушай, а зачем я тебе рассказываю свои наблюдения и размышления?
– Видимо, потому что хочешь ими поделиться.
– Я не об этом. Ты ведь, вероятно, и так знаешь все мои мысли и являешься свидетелем всех событий, которые случаются со мной.
– Это так. Вот только интерпретируем мы их по-разному. Поэтому, дабы не возникало путаницы, тебе стоит их проговаривать ещё разок.
– Ладно, убедил. Уехать мне захотелось, кстати, чтоб немного отвлечься.
– Получилось?
– Скорее да, чем нет. Хоть и всё идёт не совсем гладко. Помню, как мы с друзьями обсуждали эту тему и оказались солидарны во мнении, что чувствуем себя лучше, находясь в другом месте в качестве туристов. Потому идея попутешествовать показалась мне симпатичной.
– Отчасти – подобный эффект после смены обстановки. Отчасти – из-за самого ощущения себя в роли путешественника.
– С этим соглашусь.
Диалог на этом завершился. Разговор меня приободрил, как это происходит после ненавязчивой беседы с живым приятелем. Значит, наше странное взаимодействие всё-таки происходит во благо, а не во вред? После осознания этого подозрения о возможной невменяемости отступили сами по себе. Негодование по поводу некоторых событий и людей из моей поездки – тоже. Случившиеся неурядицы стали восприниматься как несущественные моменты, которые не могут в значительной мере повлиять на жизнь в целом. И всё-таки неясно: этот эффект возник от приведённых доводов или от осознания того, что вскоре придётся уехать обратно в свой родной город?
