Пока она суетилась и всё подготавливала, я сидел и глазел в окно. В очередной раз задавался вопросом, как быть дальше, но в голову ничего не приходило. Тогда, приняв более комфортную позицию, я откинул голову назад и попытался расслабиться. Фоном раздавались звуки от гремящих карандашей, баночек с красками и прочая возня. Немного успокоившись, я открыл глаза. К тому моменту стол оказался заполнен различными предметами, а Жаннет уже вовсю творила. Я начал наблюдать. Мне никогда раньше не доводилось видеть, как рисуют талантливые художники. Впрочем, как рисуют бездарные художники, тоже. Но происходящее перед моим взором завораживало. Движения были плавные и уверенные. Отработанные до автоматизма, но не лишённые изящества. Кисть являлась словно продолжением её руки. Время ускорилось или замедлилось. Меня настигло некое состояние транса. Жаннет выводила узоры, а я за всем этим пристально наблюдал. Есть игра на пианино в четыре руки. Существуют танцы двух партнёров. Наша же пара состояла из того, кто созидает, и того, кто созерцает. Меня не покидало ощущение, будто я помогаю ей мысленно. Стоило мне остановить свой взгляд на какой-то части картины, как через мгновение она касалась её своей волшебной кистью. Как если бы это делал я, но её руками. Ощущая нас одним целым, я не заметил, когда она остановилась. Смотрел на полотно, и в моём уме всё ещё возникали продолжения линий, изгибов, узоров. Чувствовал, что вот-вот мои фантазии должны материализоваться, но Жаннет торжественно заключила:
– Хватит на сегодня, хоть тут и осталось совсем чуть-чуть. Думаю, завтра закончу. Что скажешь, Константин?
– А? Да-да. Прекрасно. Конечно. Как тебе заблагорассудится, – ответил я не сразу.
Не припомню, когда в последний раз употреблял это слово.
– Вот и славно.
Проснулся я уже рядом с Жанной. Несмотря на данное ей обещание не обращаться в клинику, мне вновь довелось размышлять об этом за утренней трапезой. Всё это время я стараюсь помочь ей изо всех сил, но ничего не получается. А предыдущий вечер вообще оставил, пожалуй, самое противоречивое впечатление за всю мою жизнь – восторг в крайней степени от тех событий, которые я пытаюсь ни в коем случае не допускать. Позже я опять обнаружил картину и остальные причиндалы в своём шкафу с одеждой. И тогда меня посетила интересная идея: спрятать всё это барахло и не доставать какое-то время. Таким образом проверить, как поведёт себя моя девушка.
Прошла неделя, и Жанна ни слова не сказала о картине. Следующие семь дней аналогично. Также всё это время обошлось без приступов. Само собой, не принимаю в расчёт её работу, где, скорее всего, трудилась Жаннет. Тем не менее, всё потихоньку шло к проверке моей теории.
