В мировой историографии, в том числе и в японской, часто сталкиваются две крайности при трактовке этой проблемы: одни авторы склонны видеть в деятельности исторических личностей главную и чуть ли не единственную пружину общественного развития, другие же, наоборот, правильно воспринимая необходимость всесторонне учитывать всю совокупность исторической жизни, тем не менее принижают роль и значение исторических деятелей, фактически с большими оговорками признают за ними реальную и достаточно активную силу, способную в сильной степени воздействовать на исторический процесс, ускоряя или замедляя его.
В свое время Г. В. Плеханов в одной из лучших своих работ, «К вопросу о роли личности в истории», справедливо писал: «Великий человек придает событиям печать своей индивидуальности, но не в этом его главное значение. Он велик не тем, что его личные особенности придают индивидуальную физиономию великим историческим событиям, а тем, что у него есть особенности, делающие его наиболее способным для служения великим общественным нуждам своего времени, возникшим под влиянием общих и особенных причин»[647]. Причем воздействие личностей на ход общественного развития, отмечал Г. В. Плеханов, может быть даже очень значительным, но «как самая возможность подобного влияния, так и размеры его определяются организацией общества, соотношением его сил. Характер личности является «фактором» общественного развития лишь там, лишь тогда и лишь постольку, где, когда и поскольку ей позволяют это общественные отношения»[648]. И далее: «Влиятельные личности благодаря особенностям своего ума и характера могут изменять индивидуальную физиономию событий и некоторые частные их последствия, но они не могут изменить их общее направление, которое определяется другими силами»[649].
Что касается японской историографии, то даже в новейших публикациях, посвященных жизни и деятельности Тоётоми Хидэёси, можно встретить такие, например, утверждения, что Хидэёси пользовался чуть ли не полной поддержкой народных масс, что это был «стопроцентный» японец и поэтому все, что он совершал, как хорошее, так и плохое, имеет полное оправдание, что его идеи находятся в сердцах современных японцев и т. д. и т. п.[650]. Разумеется, подобные односторонние рассуждения лишь привносят определенный элемент национализма в оценку личности Хидэёси, они не содействуют воссозданию правдивого образа этого исторического деятеля, его действительной роли и места в японской истории.
Если следовать принципу историзма, то необходимо прежде всего четко различать неодинаковые по своему характеру и значению периоды или этапы в деятельности Тоётоми Хидэёси. Можно выделить три таких периода. Первый охватывает примерно 25 лет — с того момента, когда Хидэёси впервые вступил в армию Ода Нобунага и до неожиданной гибели последнего в 1582 году. Это было время расцвета военного таланта Хидэёси, его блестящих побед во многих боевых сражениях. Второй приходится на первые годы пребывания Хидэёси у власти. Именно на эти годы падает наиболее активная не только военная, но и государственная деятельность, когда он провел в жизнь немало передовых для того времени реформ, имевших своими последствиями глубокие изменения в социально-экономической структуре и политической системе средневековой Японии. И, наконец, третий охватывает последние годы его жизни, главным образом после начала развязанной им агрессивной войны против Кореи, войны, которая фактически перечеркнула многое из того, что было создано им в предшествующие годы.
Только объективный анализ деятельности Тоётоми Хидэёси во всей совокупности как прогрессивных, так и реакционных ее сторон позволит воссоздать правдивый образ этой незаурядной исторической личности, воспроизвести живую картину той далекой эпохи.
Анализируя деятельность Тоётоми Хидэёси, определяя его реальный вклад в общественное развитие Японии, важно выявить объективную тенденцию, которую он выражал, идя навстречу требованиям своей эпохи. Это главное состояло в следующем: многое из того, что ему удалось осуществить, как и он сам, несло на себе печать переломного времени, когда перед японским обществом открывалась перспектива вступления на путь более ускоренного и более прогрессивного развития. И деятельность Хидэёси создавала для этого благоприятные возможности и подготавливала необходимые материальные предпосылки, которые, однако, пришедший к власти после Хидэёси феодальный дом Токугава не использовал в полной мере; своей политикой, в том числе изоляцией страны от внешнего мира, он сдерживал начавшийся при Хидэёси общественный прогресс страны.
Началась новая страница японской истории, так непохожая и в чем-то даже противоположная той эпохе и тому времени, которые связаны с деятельностью Тоётоми Хидэёси.
