Клятва в верности, которую по требованию Хидэёси должны были дать преданные ему феодальные князья, представляла собой и своего рода завещание, содержавшее ряд пунктов, касавшихся почти исключительно того, как следует вести себя его сторонникам, чтобы сохранить ту систему правления и те отношения между феодалами, которые установились при нем, и тем самым не вызвать новые распри и ожесточенные битвы в стране. При этом главные усилия они должны направить на поддержку всего рода Тоётоми, который на законном основании будет и дальше править страной. Клятва-завещание призывала всех феодалов верой и правдой служить Хидэёри, законному наследнику Хидэёси, не предпринимать ничего худого по отношению к нему и всем сердцем помогать укреплению законной власти[640].
Торжественная церемония, во время которой пять влиятельнейших особ принимали этот клятвенный обет, происходила в столичном особняке Маэда Тосииэ, который пользовался особым расположением и доверием Хидэёси. Каждый из присутствовавших должен был скрепить это клятвенное обязательство своей подписью и личной печатью. Но и это не вселило в Хидэёси полной уверенности в том, что клятвы, которые с такой торжественностью произносились феодалами в доме Маэда Тосииэ, будут выполняться. И он за несколько дней до своей кончины, а точнее, 5 августа 1598 года собственноручно пишет коротенькое письмо всем членам «пятерки», в котором снова и снова просит, почти умоляет их позаботиться о его наследнике, не дать его погубить.
Однако, как показали последующие события, он не достиг желаемых результатов. Это был скорее вопль отчаяния умирающего диктатора, чем реалистический учет действительной ситуации. Грозный документ превращался в малозначащую бумажку, а жизнь предъявляла свои суровые требования. Да и могло ли быть иначе, если о законах вспоминали лишь тогда, когда пытались других заставить уважать законность? Принципы, которые грубо попирались при жизни диктатора, не могли вдруг, по одному его завещанию действовать после его смерти. Так, собственно, и произошло. Со смертью Хидэёси — он умер 18 августа 1598 года — ушли в небытие и данные ему клятвенные заверения, которых никто уже всерьез не принимал.
Правда, на первых порах Маэда Тосииэ, который официально считался опекуном Хидэёри, удавалось еще как-то улаживать отношения между противоборствующими силами, не доводя дело до острых конфликтов и столкновений. В первые же дни после смерти Хидэёси его соратники, отдавая должное памяти своего предводителя, начали сооружать в его честь новый синтоистский храм у подножия горы Хигасияма, близ Киото. В начале 1599 года храм был построен, и ему дали название «Тоёкуни дзиндзя» («Храм Тоётоми Хидэёси»). Появился даже новый церковный праздник — Тоёкуни даймёдзин, во время которого поминали недавно скончавшегося правителя страны[641].
Тем временем государственная власть все более расшатывалась. Среди высших чинов (так называемой пятерки, т. е. высших советников), которым Хидэёси завещал хранить единство и помогать наследнику править страной, начались раздоры, все чаще перераставшие в открытую вражду.
Уже и Маэда Тосииэ, несмотря на свой богатый жизненный опыт и высокий авторитет, не мог один полностью владеть ситуацией. Слишком накалены были страсти. Пожалуй, единственное, в чем проявилось, можно сказать, полное единодушие всех высших советников, это принятие ими решения о выводе из Кореи японских войск, что фактически означало окончание японо-корейской войны и демонстрировало если не осуждение, то, во всяком случае, несогласие с политикой внешних захватов, которую проводил Хидэёси.
Вскоре умер и Маэда Тосииэ. Пока он был жив, несмотря на интриги и скрытые действия отдельных группировок, удавалось сохранять известное равновесие сил и ни одна из клик не могла взять верх в этой борьбе. Но со смертью Маэда Тосииэ положение резко изменилось. В рядах бывших сторонников Хидэёси с новой силой разгорелась борьба за власть, которая принимала все более ожесточенные формы и в которую постепенно втягивались уже не только члены совета пятерки, но, по существу, все крупные феодалы. Еще при жизни Маэда Тосииэ кое-кто из бывших приближенных Хидэёси пытался столкнуть друг с другом Маэда Тосииэ и Токугава Иэясу и таким образом извлечь для себя определенные выгоды. Особенно усердствовал в этом отношении любимец Хидэёси — Исида Мицунари.
