Умелыми действиями в бою, смелостью и находчивостью Хидэёси сразу привлек к себе внимание Нобунага и двух главных его сподвижников — Сибата Кацуиэ и Нива Нагахидэ. С тех пор Хидэёси уже не расставался со своим новым покровителем, служил ему верой и правдой, не раз участвовал с ним в боях, показав большие познания в военном деле и проявив высокий боевой дух, твердость характера, несгибаемую волю к победе. За все эти качества, а также за личное бесстрашие и мужество очень скоро он завоевал доверие Ода Нобунага, авторитет одного из наиболее талантливых его военачальников. Пожалуй, первым серьезным испытанием, проявившим военный талант Хидэёси, было сражение за овладение замком соседнего феодала Сайто. Ода Нобунага давно вынашивал идею фронтальной атаки на этот замок, расположенный в Инабаяма, в западной части провинции Мино. Он считал, что для успеха операции необходимо предварительно построить на противоположном берегу реки Нагара мощные укрепления, откуда можно было бы штурмовать замок. Это была трудноосуществимая и весьма опасная затея, поскольку строительные работы надо было вести, по существу, на территории противника, обладавшего крупными вооруженными силами. В любой момент он мог предпринять контратаку, причем река явилась бы серьезной преградой для войск Нобунага, если им пришлось бы отступать.
Когда Ода Нобунага собрал своих военачальников, чтобы изложить им свой план действий, не нашлось ни одного, кто взял бы на себя его осуществление. Разгневанный Нобунага переводил сердитый взгляд с одного военачальника на другого, но на их лицах ничего, кроме отказа, так и не прочитал. Тогда из последнего ряда поднялся мало еще кому известный человек и заявил, что готов выполнить поставленную задачу. Этим человеком был Хидэёси. Он тут же предложил свой план операции, который был одобрен Нобунага.
Хидэёси блестяще провел всю операцию. Он построил надежные оборонительные сооружения, укрепил позиции войск и организовал мощное наступление на противника. После тяжелого боя ему удалось штурмом овладеть замком феодала Сайто[131]. Так началась военная карьера Хидэёси в армии Ода Нобунага.
Подчинив себе провинцию Овари, Нобунага все чаще подумывает о крупных военных кампаниях и широких территориальных захватах. В войне он видит свое призвание. Без нее не мыслит уже своего существования. Может быть, именно это наложило особенно заметный отпечаток на сложный и во многом противоречивый характер не в меру воинственного диктатора, в котором надменность, кичливость и высокомерие, полное отрицание всяких авторитетов спокойно уживались и мирно соседствовали с жесткой самодисциплиной, почти аскетическим образом жизни. С юношеских лет Ода Нобунага всего себя отдавал занятиям спортом и изучению военного дела. С марта по сентябрь он купался в реке, два раза в день упражнялся в верховой езде, с большим рвением овладевал всеми видами оружия, в том числе огнестрельным, старательно осваивал приемы и методы ведения боевых действий. С его именем связывают усовершенствование главного оружия японской пехоты и конницы в средние века — копья. Выявив явные преимущества длинного копья перед коротким, он предложил удлинить его до 6 м[132].
Португальский миссионер Луиш Фроиш, проживший в Японии 34 года и не единожды встречавшийся с Ода Нобунага, так описывает свои впечатления о нем: «Это был человек среднего роста, хрупкого телосложения, с редкими усами и высоким, приятно звучащим голосом. Он был честолюбив и высокомерен, но любил справедливость, не оставлял без наказания оскорбления, кем бы они ни наносились. В то же время он был общителен и проявлял милосердие. Спал мало. Рано вставал. Ему было чуждо корыстолюбие. Он действовал всегда скрытно. Был очень ловок и искусен в военных делах, резок и несдержан в гневе, но отходчив. Он почти никогда не следовал советам подчиненных. Все относились к нему с уважением и почтением, хотя и очень боялись. Вина не пил, был умерен в еде, необыкновенно прост в поведении. Презирал японских императоров и князей, ни во что не ставил богов и идолов, не верил ни в какие пророчества и суеверия. И хотя сам принадлежал к буддийской секте Нитирэн, тем не менее твердо считал, что нет ни бога, ни бессмертия души, ни потусторонней жизни»[133].
