Подошел Хавандшита. Вместе с Чотанкой они определили, как разделать тушу. Затем мужчины принялись снимать шкуру, а женщины отгоняли плетками голодных собак.
Хапеда, Часке, Грозовая Тучка и Ящерка стояли вместе с остальными вокруг пустой повозки. Только Чапа умел с ней обращаться. А что перевозить? Время больших кочевий миновало. Начиналась зима, в палатках было холодно, а дров не хватало. Мужчины решили сломать ее и понемногу жечь. Только одно колесо Чапа поставил у своей палатки. Он объяснил Грозовой Тучке, что ему хочется получше разобраться, как оно сделано.
Прошло еще три дня, и вернулись в стойбище Ихазапа и Острие Копья. Было созвано собрание совета, и скоро во всех палатках стало известно, что верховных вождей они нигде не нашли. Должно быть, они отправились со своими воинами через льды и снега далеко на север. Если они еще свободны, то прячутся от преследования Длинных Ножей, потому что боеприпасов мало. А над дакотами в резервациях поставлены теперь новые вожди. И неоткуда ждать помощи. Шонка сказал правду.
Когда вся тяжесть известий была осознана, а мясо тощей коровы съедено, состояние у мальчиков и девочек стало такое, как будто им не вздохнуть полной грудью. Лужа поблизости совсем пересохла, и женщины тащились за несколько миль, чтобы принести питьевой воды. Умываться не приходилось. Непривычная грязь унижала, безнадежность угнетала узников резервации.
Хапеда, его друг Часке и Грозовая Тучка только по вечерам ненадолго забывали о своем отчаянии и усталости. Вечерами они могли посидеть с Уиноной в палатке Четанзапы. И Унчида, которая жила теперь в палатке жреца, старалась в это время приходить сюда. Уинону на время покидала ее печаль. Она шила в сумерках одежду из меха, мокасины. Работала она не торопясь.
- Для кого же ты шьешь? - спросила как-то Грозовая Тучка.
- Я работаю ради своего сна, - ответила Уинона.
- Что же у тебя был за сон? - допытывался Часке: от тайком посещал палатку бежавшего Четанзапы, ведь его приемная мать Белая Роза и ее муж, Шонка, не должны были знать об этом.
- Что за человека ты видела во сне? - спросил Хапеда, ощупывая меховую куртку, которая, по-видимому, предназначалась для рослого стройного воина.
- Моего брата, - призналась Уинона.
- Он убит, - сказал Хапеда.
- Я не видела его тела.
Грозовая Тучка испуганно подняла голову. Она боялась лишиться последней надежды.
- Он убит, - повторил Хапеда, ощущая такой же страх, что и Грозовая Тучка.
- Но его дух не покорился, - строго возразила Уинона. - Он являлся мне во сне. Он вернется.
Шли дни, недели, месяцы. Снова как-то вечером сидели мальчики и девочки у сестры Токей Ито. Уинона работала теперь реже. Вот и этот вечер она сидела сложа руки. И хотя почти не о чем было им говорить, они все равно собирались, искали поддержки друг в друге: Часке, Хапеда, Грозовая Тучка и Ящерка.
Было уже темно, когда послышался конский топот.
Это был топот крепких здоровых коней. Значит, кто-то чужой. Мальчики и девочки прислушались.
Всадники доскакали до площадки стойбища. Топот смолк. Часке предположил, что приехало шестеро. Слышно было, как они спешились и направились к палатке Четанзапы. Дети так и оставались рядом с Уиноной.
Полог распахнулся, и вошел Шонка, за ним - Татокано, три незнакомых воина и белый человек. Белый был в штатском. Татокано вырядился в какую-то совершенно немыслимую форму.
- Раздуть огонь! - приказал белый, вероятно служащий агентуры; его сиплый, надорванный голос срывался на визг.
Татокано перевел приказ. Грозовая Тучка выполнила его: она решила избавить Уинону от подчинения этому противному койоту. Пламя весело взвилось и осветило всех находящихся в палатке.
- Вон, поросята! - цыкнул мужчина на детей.
Медленно, сохраняя чувство собственного достоинства, поднялись мальчики и девочки, направились к выходу. Вторгшиеся в палатку мужчины расступились, давая им дорогу.
Шонка бросил угрожающий взгляд на своего приемного сына Часке, а Хапеду схватил за руку:
- Ты останься здесь!
Мальчик остановился, не поворачивая головы.
Грозовая Тучка, Ящерка и Часке выбрались наружу, но не стали отходить далеко от палатки, чтобы услышать, что произойдет.
Шонка не спускал глаз с Уиноны и Монгшонши.
- Встать! - заорал он на них, после того как белый человек провизжал это по-английски.
Женщины поднялись.
- В палатке будет произведен обыск.
Женщины молчали.
- Где вы прячете Четанзапу, этого изменника и убийцу? Он будет повешен! Красное Крыло умер от его ножевой раны!
Женщины продолжали молчать.
Лагерные полицейские принялись поднимать с пола одеяла и расшвыривать по сторонам.
- О! - сказал Шонка и направился к Уиноне. - Ты держишь свои ноги в тепле! Ну-ка сойди с этой медвежьей шкуры!
Уинона отступила в сторону. Белый с помощью Шонки развернул тяжелый серый мех. Хапеда впервые увидел, что тут было завернуто: длинная священная трубка, которую пускали по кругу, прежде чем приступить к трапезе у вождя, головной убор из перьев орла, недошитая куртка из бизоньего меха, крой для меховых мокасин и основание для ступательных лыж.
