Лица Шонки и маленького человека с визгливым голосом скривились в издевательской усмешке:
- Собираешься одеть Четанзапу?
И Шонка, и четверо других индейцев понимали, что женщины не будут отвечать. Однако белый ждал ответа.
- Где Четанзапа? - прерывающимся от раздражения голосом спросил белый.
Женщины молчали.
Шонка схватил Хапеду за плечо и пихнул его к матери:
- Я заберу этого щенка с собой, если ты не скажешь, для кого шила одежду?!
Монгшонша задрожала:
- Я не шила ее.
- Ты ее не шила? - Шонка оставил Хапеду и подступил к Уиноне. - Зачем шила ты? - Он выставил вперед подбородок.
Белый собрал одежду.
- Хау. Шила я, - сказала Уинона, и всех поразил ее новый незнакомый глухой голос.
- И ты хочешь изготовить снегоступы?
- Хау. Я натяну на них жилы.
- И ты шьешь мокасины?
- Хау. Я шью мокасины.
- Так это ты, подлая волчица, помогаешь жить Четанзапе?
- Нет.
Белый окончательно потерял терпение:
- Дай же ты этой бабе по роже! Отлупи это лживое отродье! Что она там лепечет? Кому она приготовила одежду?
- Для кого ты шила одежду? - снова заорал Шонка.
- Для Токей Ито.
Шонка отпрянул и недоуменно уставился на девушку:
- Ты что, рехнулась?
Уинона молчала.
- Для кого ты шила одежду?
- Я тебе уже сказала.
- Ты лжешь. Тот, о ком ты говоришь, давно сгнил!
- Я с ним говорила.
Шонка отступил еще на шаг, подтащил к себе Хапеду.
- Если вы, женщины, будете помогать Четанзапе, я укокошу этого щенка! Поняли?
Монгшонша закричала, как раненое животное:
- Мой мальчик!
- Поняла?! - Шонка снова сделал шаг у Уиноне.
Уинона молчала.
- Твой брат давно подох и закопан!
- Я с ним говорила.
Шонка пришел в замешательство. Белый был вне себя.
- Хватит! - крикнул он Шонке. - Хватит возиться с этой идиоткой! Меня зовут Лэвис, и я еще в цирке Майерса научился обращаться с этими краснокожими свиньями.
Уинона подошла к белому и, не говоря ни слова, выхватила у него из рук меховую одежду, положила ее на медвежью шкуру и уселась сверху.
- Вы воры! - сказала она Шонке и мужчине, назвавшемуся Лэвисом. - Одежда принадлежит Токей Ито.
Белый смотрел на индианку. «Пятеро вооруженных против такой штучки и эта штучка - побеждает!» Он готов был расхохотаться, но только свистнул.
- Кто-то тут из вас сошел с ума, либо эта тетка, либо ты!
- Она, - сказал Шонка. - Она помешалась. А кроме того, она еще умеет и колдовать. Ведьма!
- Ведьма! - Белый решительно шагнул вперед и вдруг опешил: остановившийся взгляд Уиноны был устремлен на него, и он медленно отступил. - У нее действительно недобрый взгляд, - пробормотал он, и впервые голос его прозвучал тихо: ведь хотя он и не признавал никаких духов и колдунов, в глубине его сознания тоже жило суеверие.
Он глянул на Монгшоншу. Когда Уинона села, села и та. Она снова поглаживала наполненную черными перьями люльку.
Белый постучал пальцем по лбу.
- Обе спятили! Пошли! А ты, - повернулся он, выходя из палатки, к Хапеде, - ты будешь повешен, если попытаешься что-нибудь сунуть отцу! Мы вернемся! Оставьте напрасные надежды! Ваш вождь Крези Хорс, или, как вы его зовете, Тачунка, сдался со своими воинами. Генерал Майлс преподал ему хороший урок. Крези Хорс с двумя тысячами людей, полу замерзшими, полуголодными, на пути в агентуру. Это для вашего сведения. Так что имейте в виду!
Шонка со злорадством перевел эти слова.
Пятеро индейцев и белый покинули палатку.
Часке, Грозовая Тучка и Ящерка еще стояли неподалеку.
- Проваливайте прочь, поросята! - И Шонка дал Часке пинка, как бы показывая, чему он успел научиться у белых.
Дети отошли в сторонку и долго еще смотрели вслед ненавистным предателям и белому человеку. Всадники уже исчезли из поля зрения, а они все не двигались. Перед ними лежала бесплодная земля, над ними простиралось зимнее звездное небо.
В палатках никто не собирался ложиться, пока лагерная полиция не покинула стойбище. Из типи Четанзапы выскользнул Хапеда и присоединился к друзьям. Он попросил девочек отойти в сторонку, потому что ему надо было поговорить с Часке о важном деле. Без всякой обиды девочки удалились.
Мальчики остались вдвоем и Хапеда начал:
- Часке! Я верю тебе, как самому себе. Никому не говори о том, что я тебе сейчас скажу!
- Хау. Я буду молчать.
- Тачунка Витко разбит. Он идет со своими в резервацию.
Часке не проронил ни слова.
- Дальше, - продолжал шептать Хапеда, - сегодня ночью придет мой отец. Я должен дать ему какой-нибудь еды, но у нас в палатке ничего нет, а мать боится у кого-нибудь спросить, потому что Шонка и этот злой человек по имени Лэвис пригрозили меня убить. Ты должен мне помочь. В палатке Шонки, где живет Белая Роза, сестра твоей умершей матери, нет ни в чем недостатка. Иди к своей приемной матери Белой Розе, скажи, что ты голоден, и попроси у нее мяса!
- Я лучше бы откусил себе язык, чем стал попрошайничать. Да еще у жены паршивого койота.
- И все же сделай это, Часке.
- Хорошо, я сделаю это, хау.
Часке с тяжелым сердцем направился к палатке, где жила Белая Роза, к палатке, которая и для него самого служила пристанищем. Белая Роза, жена Шонки, всех в стойбище сторонилась.
