Конечно, он все еще надеется, что основательной взбучки, которую он устроил мне прошлой ночью, будет достаточно, чтобы подавить мой бессмысленный бунт. Но боль только укрепила мою решимость, я точно сбегу от него. И если он думает, что убедил меня остаться, он ошибается.
Я захожу на кухню, когда Вика уже нет дома. Но меня не волнует мысль, что я больше никогда его не увижу. Это вызывает у меня меньше беспокойства, чем я ожидала. Я чувствую лишь усталость. Удивительно, что человек моего возраста может быть настолько измотанным.
Я смотрю на свое отражение в зеркале заднего вида, ожидая, пока машина прогреется. В этот раз он не прикасался к моему лицу, чего я не могу сказать о других частях тела. Мои руки покрыты синяками, и мне пришлось надеть под форму рубашку Хенли с длинными рукавами, чтобы скрыть их. Я уже усвоила этот урок. Последнее, чего бы мне хотелось, это чтобы Грэйсин увидел, что сделал мой муж. Я не знаю, как бы он поступил, узнай это, и мне бы не хотелось это выяснять.
Сегодня моя цель – не привлекать к себе внимания, выполнить все необходимые обязанности и вернуться домой, чтобы собрать вещи и как можно скорее уехать.
Мне кажется, что дорога до лазарета занимает целую вечность. Холодный воздух только усиливает боль в уставших мышцах, и когда я наконец приезжаю, то чувствую себя как огромный пульсирующий синяк.
К счастью, патологически пунктуальный Грэйсин еще не пришел. Но как только я включаю рацию, офицеры сообщают мне, что я должна встретиться с ними в главном холле.
В это же время снаружи медицинского пункта раздаются крики.
– Пригнись, мать твою! – кричит офицер. – Эй, медсестра!
В моей крови бурлит адреналин, который придает мне сил и заставляет двигаться быстрее. Однако, когда я вижу, что ждет меня в коридоре, мне хочется убежать обратно в лазарет и спрятаться. Между тремя полицейскими стоит заключенный, он отчаянно пытается вырваться на свободу. Я узнаю в нем мужчину, которому несколько недель назад накладывала швы в присутствии Грэйсина. А спустя еще несколько секунд я вспоминаю его имя – Сальваторе. Медленно вздохнув, я осознаю, что уже чувствую смертельную усталость, а ведь день только начался.
Как же это печально, что в то время, когда мне так нужна передышка от происшествий, случается нечто неожиданное. С тревогой и некоторым недоумением я слежу за тем, как офицеры наконец справляются с Сальваторе. Однако тот смеется, будто это всего лишь игра, и ему невдомек, что он находится в тюрьме, на самом низу социальной иерархии.
Каково это – быть настолько уверенным в себе?
Мне кажется, что сейчас в моей жизни нет ничего, в чем я могла бы быть полностью уверена. Я чувствую себя как пушинка одуванчика, подхваченная ветром, и мое направление зависит только от его прихоти.
Я стараюсь дышать глубже, чтобы успокоиться и взять себя в руки, однако понимаю, что скоро увижусь с Грэйсином, и сохранять спокойствие мне будет уже нелегко.
Будто вызванный моими мыслями из глубины тюрьмы через несколько минут Грэйсин появляется передо мной. Его присутствие немного успокаивает меня, даже несмотря на ощущение, что моя жизнь рушится. Он и Сальваторе смотрят друг другу в глаза и между ними будто происходит какой-то безмолвный разговор. Грэйсин напряжен, будто натянутая пружина, а Сальваторе рычит и пытается вырваться из хватки офицеров. Интересно, знают ли они друг друга или их знакомство ограничивается лишь той встречей, когда я накладывала швы Сальваторе?
– Следуйте за нами в лазарет! – восклицает один из офицеров, но Сальваторе вновь бросается вперед, пытаясь освободиться из их рук. На его теле видны повязки, некоторые из которых окрашены ярко-красной кровью. Неужели Грэйсин с ним подрался?
– Черт возьми, какой здоровенный ублюдок. Успокойся, мать твою!
Благодарная за возможность отвлечься я следую за командой полицейских, которые проносят Сальваторе через медицинский центр и укладывают на каталку. Мои пальцы дрожат, когда я провожу ими по волосам.
К тому времени, как мы добираемся до лазарета, Сальваторе уже успокаивается. Он позволяет полицейским переложить его на больничную койку, словно на королевский трон. Грэйсин молча следует за мной, и я жестом прошу его достать из шкафа необходимые медикаменты, а сама надеваю перчатки.
– Вы сможете держать ситуацию под контролем? – спрашивает один из полицейских, в то время как другие приковывают заключенного к кровати. Когда Сальваторе видит, что Грэйсин возвращается, то начинает кричать.
