Перед уходом я прощаюсь с сотрудниками на стойке регистрации. Однако они уделяют мне не больше внимания, чем сегодня утром. Иногда мне кажется, что я, как какой-то безумец, могла бы прийти в тюрьму с пистолетом, и никто бы этого не заметил. Они словно тренировались не замечать меня. Я осознаю, что подобные ситуации случаются в жизни постоянно, и не только у меня. Люди не хотят видеть того, что их пугает, и не стремятся помочь вам решить ваши проблемы. Они просто хотят, чтобы вы не вмешивались в их жизнь, потому что им неудобно видеть, как вы страдаете.
Когда я выхожу из здания, ледяной ветер развевает мои волосы. Я запахиваю куртку поплотнее и наклоняюсь вперед, но это лишь усиливает ощущение холода.
Я смеюсь над мыслью о том, что мне не суждено победить. Такова история моей жизни.
В салоне моей старой машины ничуть не теплее, чем на улице, а двигатель заводится только с третьей попытки. Пока салон прогревается, я кутаюсь в куртку и кладу голову на руль. Мои руки заледенели, и я пытаюсь согреть их, зажав между ног. В разгар зимы в Мичигане это, конечно, не очень помогает, но все же приносит некоторое утешение.
Мне бы не помешало немного утешения. Хотя бы совсем чуть-чуть.
На глаза наворачиваются слезы. Я пытаюсь их сморгнуть, но веки начинают гореть. В такие моменты я осознаю, что всю жизнь стремилась к тому, что, как мне кажется, другие люди обретают с такой легкостью – к привязанности. Мои родители, если их так можно назвать, не имели представления о том, что значит это слово. Если они не кричали и не били друг друга, то кричали на меня и били тоже меня. А если и этого не происходило, то просто игнорировали мое существование. Возможно, именно поэтому я стала идеальной мишенью для Вика.
Я потеряла свою невинность на заднем сиденье «Форда Тауруса» Томми Бланкеншипа. Я была очарована его обаянием и верила в его обещания, чему способствовала его безупречная репутация квотербека в старших классах. Конечно, между нами не было никакой привязанности, и то, что произошло на заднем сиденье автомобиля, длилось всего десять минут. Однако Томми, казалось, не заметил этого. Я не могла винить в этом парня, ведь его безразличие ко мне было продиктовано не злым умыслом, а неведением в этом вопросе. И все же после того случая я должна была проанализировать и понять произошедшее, но, конечно, этого не сделала. За милым и неуклюжим Томми последовала череда мальчиков, а затем и мужчин, связь с которыми, казалось, лишь усиливала ощущение внутренней пустоты. Получив степень бакалавра медицинских наук, я встретила Вика и как идиотка подумала, что он особенный.
Поначалу он скрывал свое истинное лицо за маской мистера Совершенство и казался самым очаровательным мужчиной, которого я когда-либо встречала. Вик оказывал мне знаки внимания, будто я была самой красивой женщиной в его жизни. И устраивал для меня свидания, которые, как я позже узнала, не мог себе позволить. К тому времени, когда он попросил меня стать его женой, я уже была по-настоящему влюблена в него. Это сделало день, когда он впервые ударил меня, еще более шокирующим. Вскоре после этого я узнала, что именно такой будет моя новая жизнь.
Я смеюсь как сумасшедшая и все жду, когда мои руки наконец-то согреются настолько, чтобы я могла нормально управлять автомобилем и контролировать руль.
Контроль… это слово уже стало шуткой. Я никогда не была полноправной хозяйкой своей жизни и не испытывала чувства полного контроля над ней.
Когда я выезжаю с парковки, в моей голове возникает мысль, которая настойчиво пытается пробиться сквозь защитный барьер, словно холодный ветер, стремящийся коснуться моей кожи.
Теперь я не ощущаю холода. Когда Грэйсин рядом, желания, которые я так долго подавляла на протяжении трех лет брака словно сами собой вырываются наружу.
Ветер бьет по машине, пока я осторожно еду по скользким улицам обратно к нашему с Виком дому. Сегодняшний конфликт с Грэйсином лишь подчеркивает тот факт, который я раньше не осознавала. Больше я не могу оставаться с Виком, но не знаю, как от него сбежать. Даже мысль об этом вызывает у меня дрожь. Но тем не менее, я понимаю, что должна что-то сделать.
Возможно, мне стоит позволить ему убить меня. Я не буду обманывать себя, говоря, что не думала об этом. Когда я думаю о том, что он может позволить всему закончиться раз и навсегда, смерть кажется почти облегчением. Однако какая-то часть меня не может смириться с таким исходом. Я почти ненавижу себя за то, что, несмотря на его постоянные попытки сломить меня, ему пока не удалось этого добиться.
