Я чувствую невероятное облегчение, и в то же время после долгого перерыва простой акт мочеиспускания причиняет острую боль. Воздух наполняет резкий запах мочи, впитывающейся в джинсы, которые начинают липнуть к коже. В этот момент мне разрешают выпить немного теплой воды из кувшина. Я настолько хочу пить, что мне безразлично, какая она на вкус. Мне разрешают пить маленькими глотками, но этого хватает лишь для того, чтобы смочить пересохшие губы.
Я раскачиваюсь на веревке, стараясь дотянуться до чашки, которую у меня пытаются отобрать. И в моменте обратного замаха, неожиданно встречаю кулак, который врезается мне прямо в живот. Удар вызывает сильнейшие судороги. Но они длятся всего лишь мгновение.
– Нет, – молю я, но мой голос больше похож на хрип.
Я не знаю, к кому обращаюсь – к людям вокруг или к призраку Вика. Однако, когда мир вокруг словно исчезает, и зрение застилает тьма, мне кажется, будто я переношусь в прошлое, где мне приходится бороться за свою жизнь, отбиваясь от ударов мужских кулаков.
Мои мольбы остаются без внимания, они не слышат меня. А следующий удар прилетает мне в лицо. Вероятно, чтобы заставить замолчать. Дэнни бьет меня прямо под глаз, и я дергаюсь. Мои стянутые веревкой руки ноют. В голове появляется ощущение, что вот-вот меня охватит самое ужасное похмелье. Боль и одышка, которые остались после удара в живот, настолько сильны, что я не могу сосредоточиться. Кто-то рядом громко отдает приказ, но из-за шума в ушах я не могу разобрать слов. Вокруг начинается суматоха, и уже другой парень хватает меня сзади за бедра. На мгновение мне кажется, что меня собираются изнасиловать. Несмотря на беспомощность, я пытаюсь прийти в себя и дать отпор, но затем кто-то, возможно Дэнни, бьет меня по щеке. И ко мне приходит осознание, что человек, держащий меня за бедра, делает это для того, чтобы я не дергалась так сильно. Мой левый глаз почти ничего не видит, а правый слезится от удара. Но несмотря на туман в глазах, я могу различить стол, на котором лежат пугающие предметы, словно материализовавшиеся из сюжетов фильмов ужасов. Их приготовили, пока я была без сознания: ножи, электроинструменты, еще одна веревка и пистолеты.
Я вздрагиваю и выплевываю воду, которую не смогла проглотить, а Дэнни хмурится и снова бьет меня тыльной стороной ладони. На этот раз я наталкиваюсь на мужчину, стоящего позади меня, и снова чувствую тошноту. Ощущение рук другого мужчины на теле вызывает у меня физическое отвращение.
Когда ко мне вновь возвращается зрение, я замечаю, что рядом стоит Дэнни с маленьким фонариком в руке. Но присмотревшись повнимательнее, понимаю, что это не фонарик, а небольшая горелка, подключенная к удлинителю, провод от которого тянется к стене. Когда горелка с шипением приходит в действие, мою чувствительную кожу обжигает тепло.
– Расскажи нам, что тебе известно о Грэйсине Кингсли, – просит Дэнни, небрежно помахивая горелкой у моего лица.
Я не испытываю к Грэйсину никаких теплых чувств, и готова рассказать им все, что они хотят услышать, лишь бы выбраться отсюда живой. Однако в этой ситуации есть две проблемы: во‐первых, я не знаю, где он может быть, а во‐вторых, если предоставлю этим людям необходимую информацию, то, вероятно, попрощаюсь с жизнью.
Поэтому я снова молчу.
Я не реагирую на происходящее, и горелка снова вспыхивает перед моим лицом, чьи-то руки до боли сжимают мои бедра. Меня начинает бить дрожь. Дэнни садится на корточки, берет меня за ногу и крепко ее стискивает. Даже если бы у меня были силы сопротивляться, я бы не смогла вырваться из его крепкой хватки. Горелка в его руках совсем небольшая, но пламя, вырывающееся из ее наконечника, выглядит вполне реальным, и я не сомневаюсь в его высокой температуре. Но мне плевать. Я думаю лишь о том, что пульсация и спазмы внизу живота в сочетании с влажностью между ног могут означать только одно. И если это то, о чем я думаю, то мне уже все равно, сколько они будут меня мучить. Я готова вынести любые страдания, лишь бы разорвать их проклятые глотки голыми руками.
Игнорируя тот факт, что мои джинсы насквозь промокли, Дэнни приказывает одному из своих людей разрезать их, и спустя пару минут от штанин остаются лишь клочья ткани. Он срывает их и отбрасывает в сторону, а затем подносит горелку к моей коже. Я слышу, как шипит моя плоть, и чувствую запах горелого мяса, прежде чем ощутить боль от ожога. Затем я запрокидываю голову и кричу изо всех сил. Но вскоре теряю силы и вместо крика могу издавать лишь сдавленные стоны. Когда он отводит пламя от моих ног, я поднимаю взгляд на лицо Дэнни. Оно превратилось в жестокую, безжизненную маску, а пламя в его руках начало угасать, словно предвещая, что то же самое произойдет и с моей жизнью.
– Где он? – спрашивает он, но я не отвечаю и через несколько секунд бессильно повисаю на веревках.
