Раздражения в его взгляде было чуть–чуть, совсем немного, но достаточно для того чтобы Ольга, знавшая Артёма более 10 лет, уловила его. А потому, не решившись затрагивать волнующую её тему, дабы случайно не испортить такой прекрасный вечер, перевела разговор в другое русло.
– Значит ты можешь взять отпуск?
Рабцев виновато улыбнулся и нежно дотронулся до левого запястья Ольги.
– Олюшка, – он собирался сказать, что с его работой отпуск – это невозможная мечта, но глядя во влажные, полные страха перед заранее известным ответом, глаза любимой женщины, тихо проговорил, – я не могу обещать тебе. Но я постараюсь. Обязательно постараюсь выпросить отпуск… Хотя бы на неделю.
Пухлые губы Ольги слегка растянулись в улыбке. Её вполне устроила эта сладкая ложь.
После конференции дни лениво потянулись один за другим. Напряжение, царившее в лаборатории 47/18 весь последний год, спало, и группа Рабцева смогла облегчённо вздохнуть. Теперь они уже не задерживались на работе допоздна, забывая про еду и отдых, НоМей больше не засыпала за столом, уронив голову на руки, ночуя в лаборатории, а Макс обнаглел настолько, что позволил себе принести на работу плеер и заткнуть уши наушниками.
Они получили нужный результат вовремя, отчитались, и теперь уже можно было спокойно готовиться к следующему заданию.
Нана кормила маленьких крысят, рождённых в результате гомосексуального союза, более крупных и более контактных, нежели их не модернизированные сородичи, когда в лабораторию вошли двое. Белые халаты на них были небрежно наброшены поверх строгих костюмов, что делало их похожими на посетителей больницы.
– Доктор Рабцев на месте? – спросил один из них.
Нана, удивившись незваным гостям, отрицательно помотала головой.
– Когда вернётся, пусть подготовит отчёт и спуститься в 172 кабинет.
– Что ж, весьма впечатляюще! Спасибо, доктор, за ваш доклад.
Рабцев устало кивнул головой. Со дня первой конференции прошло уже более двух месяцев, и каждую неделю его вызывали на различные совещания, что бы он по десятому кругу рассказал о результатах своего эксперимента. Энтузиазм, с которым руководство приняло промежуточный этап, его раздражал. Безусловно, подопытные были интересны своей физиологией, но в конце концов, лаборатория – это не зоопарк, и не цирк уродцев. За бесчисленными докладами, конференциями и отчетами, все словно забыли для чего именно были созданы эти мутанты.
– Доктор, а как вы получили первое поколение?
Рабцев недовольно поморщился. Ему очень не хотелось говорить о том, что вместо искусственного оплодотворения, они использовали мутагены, придуманные Максом. Они не давали сверхвыдающихся биологических качеств, кроме совершенного гермафродитизма, и НоМей их доработала за пару месяцев. Не хотелось говорить и о гормонах, которыми они кормили крыс на протяжении всей беременности, как и о том, что после родов, трое из четырех крыс остались бесплодными. С другой стороны, кого волнует нулевое поколение? Генетическое превосходство потомства было по истине колоссальным. И всё же действия группы Рабцева балансировали на тонкой грани профессиональной этики.
Домой Рабцев вернулся совершенно разбитым. Голова гудела, и липкая тревога засела глубоко в душе.
Всегда заботливая Ольга суетилась, накрывая на стол, и пыталась отвлечь мужа от тяжких раздумий. Но именно сегодня, можно сказать, впервые за все 12 лет со дня знакомства, её невинная болтовня ни о чём раздражала Артёма.
– Дорогой, я тут подумала… – она присела за стол напротив мужа, проникновенно глядя в глаза.
«Сейчас не лучшее время для такого разговора» – подумала Ольга, встретив равнодушный взгляд мужа.
– Может быть, мне стоит попробовать продать свои картины через интернет? Или устроиться на работу?
– Тебе денег не хватает? – Артем даже не пытался скрыть своё раздражение.
В России после института Ольга некоторое время работала реставратором. Возвращалась домой взвинченная и действовала на нервы Артёму, нескончаемыми жалобами на неадекватных клиентов. Их лодку любви изрядно качало от безденежья и Ольгиных перепадов настроения, когда Рабцеву предложили долгосрочный контракт, руководящую должность, шестизначную зарплату в евро, а главное, действительно интересный и чрезвычайно важный проект. Мысль что, возможно, он – Артём Юрьевич Рабцев станет спасителем мира от генетических заболеваний, приятно щекотала его гордыню, приводя самого ученого в состояние близкое к эйфории.
Поэтому, ни на минуту не задумываясь, Артём принял предложение, увезя с собой Ольгу подальше от истерзанных картин, постылой работы, нищеты и родного Питера, в одночасье ставшего чужим.
