Она видела проблески прежнего Ника в этом новом его воплощении. Обе версии излучали серьезность и спокойствие, которые раньше казались такими умиротворяющими.
Однажды, во время школьной экскурсии, Джоанна побывала в часовне, построенной в первом веке. Ученикам разрешили прикоснуться к шероховатой каменной стене здания. Подумать только – прошло почти две тысячи лет, а оно еще стоит! Непоколебимая опора, сохранившаяся даже тогда, когда все вокруг уже пало.
Джоанна вообразила себе фундамент, простиравшийся на много миль вглубь и поддерживающий строение. Она вспомнила ту стену, когда впервые встретила Ника. Новая его версия тоже обладала непоколебимостью, но сейчас она превратилась в неумолимость, непримиримость. Он стремился к выполнению миссии любой ценой, и ничто не могло ему помешать. Ничто не могло остановить, пока все монстры не окажутся мертвы. Теперь Джоанна это знала.
– Если ты не собираешься меня убивать, то зачем тогда явился? – выдавила она сквозь зубы.
– Симпатичное ожерелье, – прокомментировал Ник, медленно опуская взгляд с лица собеседницы к ее груди.
Джоанна почувствовала, как к щекам приливает жар, и снова дернулась, стараясь освободиться, но с тем же успехом можно было пытаться свалить стену.
Ник перехватил оба запястья девушки одной рукой, а другой потянулся к ожерелью. Поддел пальцами цепочку, вытащив подвеску из-под рубашки, и хмыкнул – не столько с любопытством, сколько просто в подтверждение своим соображениям.
– Я искал его в Холланд-Хаусе, – медленно произнес он, тут же напомнив этим замечанием, как вносил в каталог все предметы к якобы предстоящему аудиту страховой компании.
Джоанна подумала о моменте, когда бабушка из последних сил отдала ей ожерелье. Подумала о том, как удивился Ин, заметив его.
– Значит, ты все это время искал украшение, – начиная понимать, заключила она.
– А оно все это время находилось у тебя, – кивнул Ник. – Никогда бы не догадался. – Он перевернул кулон, костяшками пальцев коснулся шеи Джоанны, отчего она невольно сглотнула, и, конечно, заметил это, поднял глаза и встретил ее взгляд. – Как не догадался и о том, что ты монстр. Я старался спасти тебя той ночью. Старался уберечь от монстров. – Ник провел большим пальцем по небольшой подвеске и нахмурился. – Никогда бы не подумал, что ты одна из них.
Это горькое обвинение с неожиданной болью пронзило Джоанну. До того дня она даже не подозревала, что из себя представляют монстры.
– Тяжело было убивать всех тех людей? – спросила она. – Ты хоть что-нибудь чувствовал?
– Я сделал то, что должен был, – отозвался Ник – новая его версия, которая казалась неумолимой, опасной.
– Этим ты утешаешься, чтобы лучше спать по ночам? – фыркнула Джоанна, а заметив тень, мелькнувшую в темных глазах, поняла. – А, так тебе не удается заснуть? Мне тоже – после всего увиденного и пережитого.
– Где ты достала это ожерелье? – спросил Ник.
– А что это? – парировала Джоанна.
– Золотое украшение с симпатичной подвеской в виде альфина[5], – пожал плечами он. – Кажется, изготовлено в середине девятнадцатого столетия.
– Что тебе нужно во дворце монстров?
Услышав это, Ник напрягся, затем осторожно потянул за цепочку, пока не нащупал замочек, с некоторым усилием расстегнул его и убрал ожерелье в карман, а когда вновь вытащил руку, то в ней оказался зажат кинжал.
Джоанна затаила дыхание.
– Я же говорил, что не собираюсь тебя убивать здесь, под камерами, – поморщился Ник.
– А следовало бы, – прошептала она и, заметив вопросительный взгляд противника, пообещала: – Потому что я остановлю тебя. Помешаю убивать снова. А потом убью
Джоанна и в страшном сне не могла представить, что когда-нибудь произнесет эти слова. Тем более Нику. Не могла представить, что когда-нибудь по-настоящему захочет отнять жизнь. И сейчас чувствовала себя так, словно сжимала свое сердце собственными руками.
Хватка парня на запястьях Джоанны дрогнула. Потом он медленно отпустил ее и встал, по-прежнему держа кинжал наготове, точно в любое мгновение ожидал нападения. Когда же его не последовало, начал отступать назад.
Джоанна вцепилась в край стола, чтобы побороть искушение предпринять что-то прямо сейчас, но предупредила напоследок:
– Я говорила серьезно. Считай, что ты уже покойник.
– Мы все покойники, – улыбнулся Ник такой знакомой по совместной работе в музее немного грустной улыбкой. – В какой-то момент на линии времени.
Джоанна бегом преодолела весь путь до рынка монстров, периодически зло вытирая слезы. Она ненавидела то, что Ник заставил ее плакать. Ненавидела, что встреча с ним всколыхнула прежние чувства, еще дремавшие в глубине души. А еще ненавидела, что он прямо и честно сообщил, что убил бы родных Джоанны, даже если бы знал, кем они ей приходятся. И убил бы ее саму, если бы не опасался попасть на камеры видеонаблюдения. В глазах героя, рожденного истреблять монстров, она теперь являлась одной из них.
