— Вы наблюдательны, сударыня, — снова улыбнулся граф. — Но в моем случае это, пожалуй, связано с тем, что я слишком редко возвращаюсь на родину и уже давно не являюсь частью этого света. Правда, говоря по чести, я и раньше не всегда испытывал большого желания бывать при дворе. Меня вполне устраивал наш замок и близкое окружение моей семьи, друзья, любимые занятия. Но вы, сударыня… Вы не должны чувствовать вину за то, что с вами случилось. Если вы высоко поднимете голову и скажете себе, что принимаете себя такой, какая вы сейчас есть, то и мир вокруг вас окрасится в другие тона…
— Вам приходилось когда-нибудь говорить себе такие слова, сударь?
— Да, сударыня. Я не мог изменить себя, но мир вокруг заиграл иными красками, когда я признался себе в том, что не буду больше бороться за внимание и дружбу окружающих. Но не потому, то они мне безразличны, а потому, что я просто принимаю жизнь такой, как она течет. Этому меня научила моя мать. Она приняла христианство, встретив моего отца, но много рассказывала мне о философии своего народа. Простите меня, госпожа Д´Арси, надеюсь, что вы не сочли мои слова большой дерзостью, хотя они ею и являются, — мужчина осекся, увидев затуманившийся взгляд герцогини.
Сильвия не сразу ответила, размышляя над сказанным де Вальми.
— Я благодарю вас, граф! Мне хотелось бы узнать больше о мудростях ваших предков, и мне искренне жаль, что ваша служба не позволит вам задержаться. Я была бы рада, если бы в свой следующий приезд, вы нанесли бы нам с мужем визит.
— Благодарю за приглашение, сударыня. Я непременно воспользовался бы им в иных обстоятельствах…
Он поднес к губам ее руку и задержал ее в своей руке на мгновение дольше положенного. А Сильвия, чуть дольше, чем позволено замужней даме, изучала его лицо, только сейчас разглядев его исключительный цвет глаз, черно-вишневый. Оба молчали, и пауза уже почти неприлично затягивалась.
— Был счастлив познакомиться с вами, госпожа Сильвия, — наконец произнес граф. — Прощайте, и до встречи!
Де Вальми снова улыбнулся своей очаровательной улыбкой. Сверкнули прищуренные глаза, он запрыгнул в седло, и не оборачиваясь, пустил лошадь шагом, прочь от дома Д´Арси.
Сильвия смотрела ему в след, пока тот не исчез из виду. В глазах стояли непрошенные слезы. От мыслей ее отвлек протяжный крик, раздавшийся над головой. Женщина вздрогнула и посмотрела наверх: по небу низко пролетала большая темная птица, то ли ястреб, то ли коршун. Сильвия задумалась: «Откуда лесной птице взяться в городе?» Отчего-то ей стало не по себе, и она, поежившись, прошла в дом.
Герцогиня пробыла в столице еще почти неделю. Не признаваясь себе в том, что ей одиноко, но не от того, что ее покинул Д´Арси, а от того, что ей очень не хватает бесед с де Вальми, она даже согласилась на предложение графа Дюморье посмотреть на новых королевских соколов. Женщина не предполагала совершать выходы в свет без супруга, но слова де Вальми запали ей в душу. А если она никогда не сможет вспомнить свое прошлое, ей придется закрыться в замке и не показываться в свете, чтобы не чувствовать себя ущербной? Де Вальми был прав, говоря о том, что она не виновата в случившемся, и потерянные воспоминания уж точно не делают ее хуже. Невозможно постоянно прятаться за широкую спину мужа. Сильвия Д´Арси — герцогиня, привлекательная дама, и ей совершенно нечего стесняться. С этими мыслями она и отправилась к Дюморье.
Женщина вместе с другими гостями наблюдала за представлением, устроенном главным ловчим королевства. Птицы в специальном снаряжении по приказам сокольников показывали чудеса, то взмывая в небо, то камнем падая на землю или приземляясь на рукав своих хозяев. Зрителей было много, практически всех из них Сильвия встретила на недавнем балу, но присутствовало и несколько незнакомых дам и господ. На представлении ей удалось держаться особняком и почти ни с кем не беседовать благодаря хозяину, практически не отходившему от своей гостьи, как будто охраняя ее от посторонних. Дюморье в разговоре с Сильвией (он также, как и ее супруг, осторожно поинтересовался еще до начала представления, необходимо ли ей напомнить пару имен, возможно, незнакомых ей) упомянул, что должен был приехать и его превосходительство посол. Его рассказы было бы чрезвычайно занимательно послушать, уверял ее Дюморье, но довольно неожиданно для всех король отправил все посольство обратно. Сильвия кивала, а сама думала о том, какой чудесный день она могла бы провести здесь в обществе графа де Вальми. На сердце снова стало грустно. Жозеф, заметив, что герцогиня выглядит опечаленной, тут же рассказал свежий анекдот из придворной жизни, заставив Сильвию смеяться до слез.
