Джейк улыбается и садится на деревянный стул с высокой спинкой. Постукивает пальцами по столешнице, мурлычет популярный мотив.
— Ты чай завариваешь или как? — спрашивает водителя, стоящего посреди кухни в нерешительности. — Мне сделай с молоком и сахаром.
Мой потенциальный убийца пьет чай с молоком и сахаром.
Мой похититель в лыжной маске достает два пакетика чая, потом, поколебавшись, показывает на третий и смотрит на меня. Под маской дергаются брови. Наверное, он предлагает мне чай, но я молчу, скрученная в пружину, мне не расслабиться.
Мне угрожают насилием и предлагают чай.
Водитель деловито заваривает чай, достает сахар, лезет в холодильник за молоком. Аккуратно выжимает пакетики чая ложкой, потом бросает в мусорное ведро, обжигая палец.
Джейк, кажется, забыл обо мне. Уставившись в одну точку, он прислушивается к грохоту наверху. Слышимость не очень, даже без музыки, но такие звуки не пропустишь. Словно крушат здание.
Грохот доносится из нашей с Грандом комнаты.
Водитель смотрит на Джейка.
— Успокоить его? — предлагает.
— Вы уже успокоили его один раз, — фыркает тот. — Сам перебесится. Ему отделка комнаты не понравилась, решил изменить к возвращению Алены. — Джейк развеселился, даже порозовел от радости. Разозлил-таки Гранда, добился реакции.
Я жду. Стою около стола, сцепив руки в замок, и боюсь пошевелиться. Тело гудит, плывет, как в невесомости. У меня нет никакого контроля над ситуацией. Рядом двое мужчин, способных сделать со мной все, что угодно. До этого я держала себя в руках, потому что от меня зависела чужая жизнь. Гранду было хуже, чем мне, он нуждался в моей помощи, чтобы выжить.
А теперь осталась только я. Посреди кухни. С замершим всхлипом в горле. Между блюдом с зелеными яблоками и металлической раковиной с подтеками чая.
А наверху Гранд, методично разрушающий нашу комнату. Я не ждала помощи, не надеялась на его крик: «Отпусти Алену, и я сделаю все, что ты потребуешь!» Ага, угу, именно так.
Но глубоко в подсознании, где хранятся пустые и невозможные надежды, я мечтала именно об этом. Чтобы Гранд закрыл меня своим телом, не из теплых чувств, а из примитивной благодарности. Слышали о такой? «Ты мне, я тебе». «Долг платежом красен».
Джейк бы все равно меня забрал, но на одну крохотную секунду мне бы стало тепло. Наверное, я хочу минутного тепла. Наверное, тогда я бы поверила, что Гранду не все равно, что он сотворит магию и вызволит нас отсюда.
Наверное, Гранд прав, я дура.
А он…
Он, видите ли, ждал моей просьбы. Моей слабости. Моего доверия к нему. Откуда?? С какой, мать его, стати?!?
Гад.
Он не может по-человечески, не может мягко, честно, открыто. Он выставляет наружу горящую, противоречивую изнанку, удерживая свою сердцевину в сжатом кулаке. Не получив желаемого, он разрушает все вокруг.
Что бы он ни ломал наверху, это его проблемы. Пусть скандалит, выбрасывает игрушки из люльки. Уже поздно. Джейк уже улыбается, а это в сотни раз опаснее его гнева.
К дьяволу Гранда!
Я больше не думаю о нем.
Мне холодно. Мужчины пьют чай. На третьем этаже упало что-то тяжелое, и на кухне появился второй похититель.
— Что происходит? — спросил сонно.
Я тут же отвернулась, закрывая лицо руками.
— Я не видела твоего лица!
Я хочу жить, очень хочу. Других приоритетов нет. Как в игре «Из двух зол»… я выбираю любой путь, в конце которого я остаюсь в живых.
— Можешь открыть глаза! — говорит водитель. Его маска закрывает только верхнюю половину лица, чтобы было удобнее пить чай.
— Почему она на кухне? — интересуется темноволосый, уже в маске. Ему никто не отвечает. — А Гранд что, совсем сбрендил? — снова тишина.
Джейк допивает чай и достает огромный нож из выдвижного ящика. Подходит ко мне, проводит пальцем по лезвию. С удовольствием впитывает испуг на моем лице. Джейк очень, очень далек от того, что психиатры считают нормой.
— Бертрам основал виртуальную компанию и обещал мне прибыль. — Джейк встает вплотную ко мне, поглаживая лезвие. — Очень много денег. Знаешь, Алена, что можно купить за деньги? Все. Даже любовь. А если Бертрама отправят в тюрьму, я так и не получу то, что мне причитается. Меня это расстраивает. — Джейк так близко, что я чувствую его горячее молочное дыхание. — Ты ведь понимаешь, почему я расстроен?
— Да, — киваю осторожно, потому что около моей груди нож. — Но ты своего добьешься! Ты прижмешь Гранда, и он сделает все, что ты потребуешь! — Мой голос дрожит; я ни черта не понимаю, что говорю, но я хочу жить. Просто хочу жить.
Джейк кивает.
— Я верю, что ты меня понимаешь. — Резким движением заводит нож за спину, где стоит водитель. — Возьми! — командует.
— Зачем? — теряется тот, и от его реакции в моей груди лопается мыльный пузырь радости. Значит, похитители не убийцы, и это хорошо. Это не может не радовать. Гранда они ударили слишком сильно, но это случайность.
— Сбей щеколду с сарая и повесь снаружи на каморку в прихожей! — требует Джейк. — Посадим туда Алену. Я хочу, чтобы она оставалась под рукой.
— Так отвертка ж есть…
