Ведь правду говорит! Наверное, впервые в жизни. Выворачивает наружу свою девственную совесть. Как ему? Щекочет нервы?
Наговорит всякого, а потом, когда температура спадет, вспомнит, какую пургу нес, и прикончит меня.
— Я глянцевое дер+мо.
Ему бы это на визитке написать. Или татуировку на лоб, чтобы такие дурочки, как я, не ловились на его шарм.
Мне надоело выслушивать поток бредового раскаяния.
— Жаропонижающее в аптечке, — пробормотала недовольно.
Гранд не двигается, только тяжело дышит за моей спиной. Обдает шею горячим воздухом.
— Я никогда и никому не даю обещаний, — говорит. Голос трещит, как лучина. — Но для тебя сделаю исключение. Даже если они тебя не тронули, я им отомщу.
А вот в это я как раз верю, Гранд любит мстить. Мне он тоже отомстил и не раз. Его мысли заполнены местью до краев, он только ею и занят. Удивляюсь, как у него остается время на жизнь.
Гранд затихает, порождая робкую надежду, что он заснул.
Но нет.
— Ты правда сказала на фестивале, что я невероятный?
— Правда.
— Ты дура.
— Я имела в виду, что ты невероятный гад.
— Наконец-то до тебя дошло.
— Я давно об этом знаю. На фестивале тобой восхищались дети, и я не решилась тебя разоблачить. А стоило!
— Да, стоило.
Чувствую его жар за спиной, все ближе. Гранд сопит мне прямо в ухо.
— Ты что, нюхаешь меня? — приподнимаюсь на локтях.
— Ты хорошо пахнешь.
— Это нафталин.
— То-то я вспомнил бабушку!
— Придурок, прими жаропонижающее, ты бредишь!
— Я их убью!
— Обязательно. Только сначала прими лекарство и отстань от меня.
Гранд лежит на месте, принюхивается ко мне. Вставать явно не собирается. Вздохнув, поднимаюсь на ноги, потому что не могу больше выносить его пыхтение и бред.
— Ты куда? — требует ревниво.
— На свидание.
Шуршу упаковками, достаю таблетки.
Гранд удовлетворенно урчит. Вот же… ругательных слов на него не хватает. Ему хотелось, чтобы я помогла, чтобы позаботилась.
Он настолько не в себе, что нет смысла охотиться за диагнозом. Это неизлечимо.
Надо бы ослепить Гранда светом в комнате, чтобы глазам было больно. Я должна хотеть причинить ему боль.
— Сможешь проглотить таблетки или растолочь в порошок? — опускаюсь на пол, подавая ему стакан воды.
— У тебя на правой лопатке родинка.
— Гранд, не неси пургу, а отвечай на вопрос!
— Она солоноватая на вкус.
— А таблетки горькие. Ты сможешь их проглотить?
— Твои волосы пахнут черемухой. Я не знаю, как пахнет черемуха, но мне кажется, что твои волосы ею пахнут. Я просто хочу сказать слово «черемуха». Черемуха-черемуха-черемуха.
Полный капец.
— Гранд, у тебя голова болит?
— Черемуха.
— Вот, возьми две таблетки!
— Болит.
Помогаю ему приподняться, он разжевывает таблетки, не морщась. Запивает.
— Нафталин. Черемуха. Алена, у тебя очень гладкие ноги.
— Спасибо. А теперь скажи, что болит…
— Очень гладкие ноги. И вообще кожа нежная везде. Вот, смотри…
Тянется к моей ноге, проводит по ней ладонью и урчит. И хочется прибить мужика, а стыдно.
— Я делаю депиляцию воском. Потом напишу тебе адрес салона, они тебя с радостью обслужат.
Гранд засмеялся, значит, хоть шутки понимает, но тут же замотал головой.
— Я не хочу, чтобы ко мне прикасались! — говорит категорично. — Только ты! Ты можешь ко мне прикасаться! — говорит таким тоном, словно делает мне несусветное одолжение.
Даже слов не найти. И как на такой бред ответишь?
— Почему ты молчишь? — тут же требует, заглядывая мне в глаза.
— Я онемела от восторга.
— Ты все время остришь, Алена… — а это похоже на упрек. Гранд. Меня. Упрекает.
— Гранд, умоляю тебя, помолчи, а? Ты бредишь! Только сначала ответь: у тебя голова болит сильнее, чем вчера?
— Я не умру, Алена, я в порядке. Я отлично себя чувствую и смогу тебя защитить.
— Это хорошо, но…
— Я выживу, разберусь с ситуацией и убью их. А ты вернешься домой. К бабушке.
— Отличный план. Приступай! А лучше помолчи, пока тебе не полегчает. Ты и так уже наговорил всякой фигни.
— Я больше никогда тебя не потревожу.
— Ты тревожишь меня в данный момент! Ляг в кровать и постарайся заснуть!
Гранд отстранился и с трудом поднялся на ноги. Несмотря на температуру, он двигается на удивление хорошо. Доковылял до постели и рухнул на нее. Рухнул, но не заткнулся.
— Когда ты нашла меня на стоянке, я был в сознании?
— Нет.
— Жив?
— …Нет или почти нет.
— Даже так…
— Увы. Я не спец, но, по-моему, ты захлебнулся кровью. Лежал на боку, не дышал, и лицо в луже крови.
— Посинел?
— Похитители разбили фонари, было плохо видно. Ты не дышал, и пульса либо не было, либо совсем слабый.
— В Англии на некоторых фонарях специальная металлическая сетка, чтобы не разбили. А есть еще особый дизайн…
Гранда понесло. Прошло минут пять, а он все еще рассуждал о светодиодных лампах, еле остановился.
— Алена! — сказал через несколько минут. — Они к тебе прикоснулись?
В ответ я выругалась. Искусно, даже вычурно. У Гранда научилась, между прочим. Стажировка в Англии не проходит зря, мое резюме поместят в Книгу Рекордов Гиннесса.
Закрыла глаза и принялась считать овец, стриженых, тощих, грязных, с клеймом на боку. Другие на ум не приходят.
