– Перед своим уходом Катя взяла крупную сумму денег, которую я откладывал на новую квартиру. Тогда я не стал писать на нее заявление, но об этом как-то прознали наши общие знакомые. Может, Катя сама проговорилась. Конечно, никто не оправдывал ее поступок. Но и я в глазах бывших приятелей выглядел посмешищем… бесхребетным типом, которого бросила жена, оставив на воспитание двоих детей, к тому же обобрала как липку. Всякий раз, когда я сталкивался с кем-то из нашего прежнего окружения, на меня смотрели либо с нескрываемым сочувствием, либо даже с насмешкой. Город маленький, все друг друга знают… В итоге я не выдержал, уволился с прежней работы, собрал все наши вещи и переехал. Оборвал связь практически со всеми, за исключением пары человек, с которыми до сих пор общаюсь. Видимо, кто-то из них и поделился моим контактом. А ведь Катя первые пару лет несколько раз звонила. Но чаще решить какие-то свои проблемы. В последний раз, когда мы общались, она сообщила, что познакомилась с каким-то иностранцем на сайте знакомств и переезжает жить в другую страну.
– Почему ты ответил на ее письмо? – возмущенно воскликнула я. – С чего она вдруг вспомнила о нас спустя столько лет?
– Поначалу я не хотел отвечать, – признался отец. – Честно, ее письмо ввело меня в настоящий ступор. Первый день я ходил в состоянии шока, обдумывая, как же мне теперь поступить. Думал, что прошлое меня уже никогда не побеспокоит. Мы тогда только приехали на дачу. До этого я был так счастлив: контакты Никанора Ивановича дал его племянник, мой коллега с работы. Он так расхваливал Николаевку, что я тут же загорелся идеей показать вам настоящую деревню. Тем более что Митя почти весь июнь не выходил из своей комнаты, играя в приставку. Я был серьезно обеспокоен таким времяпрепровождением сына.
Митька смущенно закашлялся.
– И тут это письмо… Как снег на голову.
– Зачем ты вообще взял с собой ноутбук? – спросил брат.
– Признаюсь, я изначально планировал втайне от вас немного поработать. Потому что совсем оставить дела на такой долгий срок не мог. Но письмо от Кати нарушило мои планы. Чтобы хоть немного отвлечься, я вновь ушел в работу с головой. Да и с вами старался проводить меньше времени. Не понимаю, как вы меня раньше не раскусили…
Мы с Митей промолчали. Конечно, о том, что с отцом творится что-то неладное, мы сразу смекнули. Но у нас и свои проблемы были. Папе лучше не знать о том, какой секрет хранила заброшенная усадьба, которая стояла недалеко от нашей дачи.
– Да, я не хотел отвечать. Но письмо Кати было пропитано такой болью. Она сообщила, что уже несколько лет не решалась написать мне… Очень стыдилась. И вы часто ей снитесь. Катя сама додумывала себе, какими стали ее дети, чем увлекаются, как живут… А тут вы в этот момент возвращались с речки. Опять о чем-то спорили, подтрунивали друг над другом. Саша заливисто смеялась. Такие молодые, беспечные… и на Катю похожи. Я тогда подумал, господи, какая же она дура… Добровольно отказаться от такого счастья. И в тот вечер ответил на первое письмо.
Из распахнутой форточки доносился веселый птичий щебет, и солнце ласково светило в кухонное окно. Только мы стояли нахмурившиеся, каждый думал об одном. О чем-то совсем не радужном.
– Мне никогда ничего от нее не было нужно. Я знал, что всегда смогу вас прокормить. С воспитанием дела, конечно, хуже обстояли. Я видел, что Мите не хватает материнской любви. Как он на детских площадках тянулся к чужим женщинам, которые гуляли со своими малышами. И Саша рано стала самостоятельной. Никогда не забуду, когда пришел домой с работы, а меня ждал первый приготовленный тобой ужин.
Отец ласково улыбнулся.
– Помню, ты сама отварила яйца, приготовила салат из огурца и редиса. Заварила нам с Митей чай. Было лето. Твои первые школьные каникулы. А какие вкусные бутерброды ты делала нам на завтрак…
– Я сейчас опять заплачу, – призналась я, замахав перед лицом рукой.
– Пап, она вчера чуть дом не затопила, – нагло сообщил Митька, будто меня и не было на кухне.
– Ах ты… – рассердилась я. – Чучундра!
В ответ Митя состроил мне ужасную гримасу.
– Простите меня, – негромко произнес отец.
– Ла-адно! – протянула я, вновь крепко обнимая отца.
– Порой мы бываем невыносимы, – согласился со мной Митя. – И как еще ты от нас не сбежал?
Я показала брату кулак.
– Мить, разве это повод для шуток? – укоризненно произнесла я.
Митька примирительно поднял руки вверх. Ладно, мол, больше так не буду. Захотелось крепко зажмуриться, а затем открыть глаза, и будто ничего и не было. Все хорошо. Так же тепло, солнечно и птичий щебет за окном.
Отец негромко рассмеялся:
– Люблю вас. Чучундры мои.
Вечером, после того как привычная жара спала, к нам в гости заглянула Танюха. Судя по нарядному платью и уложенным рыжим волосам, пришла она явно не ко мне. Я оказалась права. Митя, увидев девчонку за окном, тут же подскочил с дивана и отправился в комнату переодеваться. Негоже идти на свидание в старых шортах… Я только вздохнула. Вот и лишалась единственной подруги в Николаевке. Из-за собственного брата!
