Я улыбалась. Таня была любимицей преподавательского состава и, пожалуй, всего курса. Конечно, с тех пор, как она переехала в город, речь ее претерпела некоторые изменения. Теперь Таня много читала и заучивала наизусть, ставила правильно ударение в словах… Но все же оставалась такой же веселой и непосредственной, какой я и узнала ее несколько лет назад в Николаевке.
– Тань, – негромко обратилась я к подруге, – помнишь, что я тебе говорила по поводу речи? Неужели я была такой занудливой? Это ж твоя изюминка.
– Ты и сейчас немножко занудливая, не обольщайся, – пожала плечами Таня. – Но ничего. Будем считать, что ты у нас тоже не без изюма…
Таня похлопала меня по плечу:
– Саша, запомни: кто старое помянет – тот циклопом станет.
– Та-аня! – протянула я со смехом.
– Ладно, я там вещи в аудитории оставила, сейчас вернусь, – быстро проговорила Танюха, разворачиваясь. Пробегая между пустых кресел, подруга крикнула: – Мить, дождись, я скоро!
По пустому залу вновь разнеслось эхо. Я обернулась. Брат стоял в проходе, опершись о большую белую колонну. Руки в карманах брюк и неизменная темноволосая шевелюра. За эти годы Митя заметно возмужал и уже не был похож на того высокого щуплого паренька, который впервые отдыхал в Николаевке. Но все же одно осталось неизменным…
– Давно пришел? – спросила я, подойдя к брату.
– Только что, – признался Митька.
– Значит, не видел нашу генеральную репетицию? – разочарованно протянула я.
– Вечером посмотрю сразу в костюмах. И вы с Таней трещали об этом спектакле почти год. Я все равно знаю, чем там все закончится.
– Много ты понимаешь, – фыркнула я. – Сегодня впервые репетировали на большой сцене.
– А мне теперь два букета на вечер покупай, – проворчал Митька. – Один тебе, другой Тане… Вокруг меня одни таланты, а стипендия не резиновая.
– Митька! – возмущенно покачала я головой. – Ладно раньше я все на твой переходный возраст списывала… Но ты уже давно не подросток, а все такой же невыносимый. Боюсь представить, какой из тебя сварливый дедушка в старости получится…
Митя негромко рассмеялся. Кажется, ему просто нравилось выводить меня из себя.
– Давай сюда свои одежды! – С нескрываемой улыбкой брат протянул руки к многочисленным платьям, с которыми я стояла в обнимку. – Нагрузилась, как муравей.
Я как раз разглядела в дверях своего художественного руководителя, поэтому с радостью передала Мите вешалки.
Обсудив все детали предстоящего вечера, я вернулась к брату. Митька в это время разговаривал с кем-то по телефону. Я вопросительно кивнула.
– С мамой болтаю, – прикрыв трубку рукой, ответил Митя.
– Разве у нее не ночь? – растерянно спросила я.
– Она еще даже не ложилась, – ответил мне брат. – Нет, мам, я не тебе… Саша?
Митька неуверенно протянул мне трубку. Я замотала головой, забирая обратно платья, которые Митя держал свободной рукой.
– Ее сейчас рядом нет, – ничуть не замешкавшись, тут же ответил брат в трубку.
Я с нескрываемым облегчением выдохнула и с благодарностью посмотрела на Митю. Не скрою, что уже несколько раз отвечала на письма мамы, которая по-прежнему хотела хотя бы на расстоянии принимать участие в наших жизнях. Но связаться с ней по скайпу или ответить на телефонный звонок… На это у меня, в отличие от Мити, смелости пока не хватало. Может, когда-нибудь я смогу окончательно простить маму и услышать в трубке ее голос. До сих пор мне было страшно. Всему свое время. И когда наступит этот час, и наступит ли он вообще, я не могла сказать…
Митька положил трубку. Как обычно, сразу перевел тему:
– Ну, где там Таня?
– Заболталась с кем-нибудь, как это бывает, – улыбнулась я. – Будто нашу Таню не знаешь. Ладно, Мить, мне пора! Еще столько всего погладить надо, подготовиться… Папа-то придет вечером?
– Работы много, но за завтраком клятвенно обещал, – заверил меня Митька.
– Кого-то мне это напоминает, – вновь вздохнула я.
Когда уже подходила к двери, Митя, оставшийся дожидаться Таню в зале, выкрикнул:
– Тебя там, кстати, Игорь внизу караулит!
Я обернулась и просияла:
– Ура! Он не забыл и все-таки за мной заехал?
– Как видишь, – усмехнулся брат.
Я сбегала по пустой лестнице, бережно прижимая к себе платья. В распахнутые настежь окна залетал тополиный пух. На первом этаже дверь одной из аудиторий была открыта. Оттуда доносилась веселая мелодия, которую играли на фортепиано.
Я отворила тяжелую дверь и вышла на улицу. Меня тут же встретил горячий июньский воздух. Глазами отыскала припаркованную машину Игоря и вприпрыжку понеслась к ней.
– Привет! – Я открыла переднюю дверь и заглянула в салон. – Куда можно сценические костюмы положить?
– Привет! – откликнулся Игорь. – Кидай на заднее сиденье.
Бережно разложив вещи, я села рядом с Игорем и пристегнулась.
– Сколько барахла… – проговорил Филатов, выезжая с парковки.
– Сам ты барахло! – оскорбилась я. – Это, между прочим, винтажные платья.
– Старье, значит, – сделал вывод Игорь, а я закатила глаза.
