— Я поскользнулся и упал прямо в чашу. Меня несколько засыпало золотыми монетами, так что я опоздал.
Я прищурилась. Никого уже не удивляло, что он держал руку в кармане, а я зацепилась за это взглядом и начала подозревать, почему мистер Бэггинс отстал от отряда.
Под предводительством Торина мы снова вошли в зал. Гномы выбрали себе кольчугу, хотя провозились с этим слишком долго — меня уже тянуло зевать, — и оружие.
Когда я обернулась в сторону Короля под Горой, меня посетило чувство дежавю. Торин был облачен в золотую кольчугу, на его широком поясе сверкали алые рубины, а голову, спускаясь на лоб и виски, точно по размеру обхватывала корона, лишенная всяких камней и будто бы сделанная из двух половинок. Вместо вертикальных зубцов от макушки в обе стороны отходили золотые «крылья», напоминавшие треугольные лезвия топоров.
Отряд разбрелся в разные стороны, и никто не видел, как глупо я попыталась изобразить реверанс. Во мне вообще что-то переклинивало, когда я смотрела на Торина, одетого так, как и подобает королю.
— Мистер Бэггинс, получайте первую награду в счет свой доли! — вроде как дружелюбно окликнул его Торин.
Бильбо, до этого делавший вид, что заинтересовался сокровищами, распрямился, и Король накинул на него небольшую кольчужку из мифрила. Гномы, переняв королевское великодушие, добавили пояс из жемчугов и хрусталя, надели на хоббита легкий шлем из кожи с мелкими алмазами по краям.
— Ниэнор, — прошептал Бильбо, — скажи, у меня очень нелепый вид?
— Вовсе нет, — ответила я таким же тихим голосом (в огромном зале звуки долгим эхом отражались от любого выступа). — Но не дай им увидеть, что в кармане.
Мистер Бэггинс поспешно закивал. Я как-то неожиданно осталась одна без оружия и защиты… Неужели гномы думали, что предсказателям не страшно оружие ни орков, ни гоблинов? Точно, Торин же вообще не собирался выходить за стены Эребора, чтобы помогать кому бы то ни было в битве, а, значит, мне незачем было цеплять на себя мужскую броню или какой-нибудь шлем, который бы падал мне на глаза.
— Золото, — произнес Король под Горой, глядя себе под ноги, — горы золота… оно стоит пролитых слез… и крови.
Мы с Бильбо посмотрели друг на друга. Я поджала губы — дело принимало дурной оборот.
Под конец, когда у меня уже рябило в глазах от блеска, я просто села на очередную гору драгоценностей и скрестила руки на груди. Меня бесили все эти резные чаши, инкрустированные перламутром и сапфирами, я со стонами натыкалась на столовые приборы с рубинами, обрамленными горным хрусталем, в десятый раз находила изумрудные колье и подвески.
Преисполненная негодования, я вытащила из груды овальное блюдо и запустила его по склону… В тот же момент что-то пошло не так. Наверное, это чертово блюдо было основой, скреплявшей прочие сокровища между собой, потому что гора подо мной затряслась — и я кубарем покатилась вниз, не удержав равновесия.
Сверху попадали монеты и какие-то мелкие драгоценности, что-то ощутимое прилетело точно мне в голову, и я уткнулась носом в жесткие золотые слитки. Рядом кто-то застонал: видимо, «лавиной» накрыло не только меня.
С трудом выкарабкавшись из-под завала, я виновато уставилась на стену, потому что боялась, что Торин вышвырнет меня к той самой матери из Эребора. Король под Горой неумолимо приближался, и меня пробрала икота.
— Прости, — вместо сурового выговора Торин крепко обнял меня и прикоснулся сухими губами ко лбу. — Действительно, нечего нам закапываться в своих же драгоценностях.
— Не хочу вас прерывать, дядя, но не могли бы вы помочь нам? — посреди золотого поля торчали головы Фили и Кили. — Теперь я, кажется, понесу с собой даже то, что не хотел брать.
Гномы вытащили братьев, из карманов которых сыпались алмазы и круглые жемчужины.
— Я поведу вас, — пообещал Торин, не отпуская меня. — И за тысячу лет я не забыл бы ходов во дворце.
Я почти расслабилась, перенимая его спокойствие, и улыбнулась Торину в плечо. Мы пошли дальше по залам цепочкой, и у меня почти не было времени смотреть по сторонам, до того были крутые лестницы, выбитые прямо в скале, и переходы. Привыкшие к таким путешествиям вверх и вниз гномы, возможно, считали ступени удобными, а вот мы с Бильбо плелись в конце колонны и обменивались короткими и не жизнеутверждающими фразами.
Наконец мы вышли в зал и перевели дух.
— Это главный зал Трора, здесь устраивались пиршества и собирался королевский совет. Отсюда уже недалеко до Главных Ворот.
Появление в Эреборе Смога превратило зал в пыльный и гниющий склеп с перевернутыми столами, опрокинутыми истлевающими стульями и скамьями. На полу лежали осколки посуды: бутылок, чаш и кубков, — и кости. Ничто уже не могло примирить меня с жизнью внутри горы, и, несмотря на просторы, в Эреборе мне было ужасно тесно и душно.
Мы прошли зал насквозь, осторожно наступая между черепами, и через некоторое время услышали журчание воды — бурливый поток выбегал из темной дыры в скале, струился по выдолбленному стоку. Рядом с ним шла широкая мощеная дорога.
