Братья, хоть и не перечили своему дяде, не выглядели довольными. Как и остальные гномы, они участвовали в укреплении Главных Ворот (в принципе, строительные работы не затронули только меня и Бильбо) — и я предположила, что нездоровое влечение к золоту передавалось только через поколение. Это было очень слабым утешением.
Я помнила, что говорила Торину о его сумасшествии, но сам гном, видимо, уже давно про все забыл. К сожалению, Король под Горой, который был готов отказаться от Эребора ради меня, шутил с племянниками и извинялся перед Бильбо после встречи с орлами, превратился в фанатичного и жадного правителя.
Настроение Торина менялось по сто раз на дню, и я умудрялась никогда не угадывать, чего от него ждать. Поскольку мы с хоббитом были освобождены от возведения новой стены перед Главными Воротами, на наши плечи легла готовка каши из топора. Как-то вечером, когда уставшие гномы сидели за столом в зале, а я работала «официанткой» и разносила плошки со скудным ужином, Торин поднялся со своего места:
— Какой же я старый дурак.
Я готова была ущипнуть себя: в его глазах не было и отблеска помутнения рассудка. Торин взял из моих рук плошку, поставил ее на стол перед младшим из братьев, и очень плавно поцеловал меня, не заботясь о том, что на нас глядели его подданные. Не то чтобы наши отношения были секретом, но до этого официально в них были посвящены разве что Кили и Фили.
На следующий день Король под Горой делал вид, что знать меня не знает.
После этого Торин набросился на Бильбо, как коршун, когда мы с хоббитом от нечего делать катали по рукам гладенький желудь. Он неслышно материализовался в коридоре и, заметив нас, налетел гневным вихрем:
— Что это?! У тебя в руке!
Мы подскочили со скамьи, как будто действительно занимались чем-то предосудительным, и Бильбо промямлил:
— Так, ничего…
Конечно же, от этого мы не стали меньше похожи на заговорщиков, а Торин будто бы готовился силой вытрясти из растерянного хоббита правду:
— Покажи!
Мистер Бэггинс раскрыл ладонь, на которой лежал желудь. Торин долго смотрел на него, и морщины, созданные гримасой злости, постепенно разглаживались.
— Я подобрал его у Беорна в саду, — сказал Бильбо, немного нервно пожимая плечами.
— Ты пронес его с собой весь этот путь? — отчего-то Торин расщедрился на мягкую и трогательную улыбку. — Небогатый трофей.
— Я посажу его в своем саду. Ну, однажды он вырастет, и, глядя на него, я буду вспоминать обо всем… о плохом и о хорошем, что мне повезло вернуться домой.
Потом, когда с укреплением главного входа закончили, нас постигла новая напасть: мы застряли в сокровищнице в поисках Аркенстона, который спокойно лежал в кармане у мистера Бэггинса.
— Не нашли?
Торин помнил о моем обещании перекопать все горы сокровищ, поэтому я не была обделена этим бессмысленным общим занятием.
— Пока ничего! — глухо раздалось из-за соседней груды самоцветов и золотых слитков.
— Здесь его нет! — добавилось откуда-то справа.
У меня уже болели глаза от постоянных золотых бликов, но я не должна была показывать, что считаю идею совместного поиска бесперспективной, чтобы не вызвать у Торина сомнений. Камень искал даже Бильбо, которому даже лучше, чем мне, было известно, что Аркенстон не найдется.
— Ищите дальше, — строго приказал Торин, который провел в сокровищнице в одиночестве около трех дней и практически ничего не ел за то время, пока перебирал блестящее содержимое ваз и чаш.
— Камень может быть где угодно, — заметил Глойн.
— Аркенстон в этом зале! Найдите его! Ищите все! Никакого отдыха, пока не найдете!
Я стиснула зубы. Конечно, следовало отдать Торину должное, он сам потратил десятки часов на поиск Аркенстона, но зато теперь Король стоял на одной из площадок и только отдавал резкие указания.
Периодически мне казалось, что желудок намертво прилип к спине и ссохся настолько, что я никогда больше не захочу есть. От сухарей меня уже воротило, и я бы с превеликим удовольствием сжевала траву на одном из склонов Одинокой Горы. Потом Балин кричал, что пора сделать перерыв, и я плелась рядом с остальными, чтобы сделать жалкий глоток воды — и вернуться к работе.
Один раз я спряталась за особенно высокой золотой пирамидой и позволила себе беззвучно выплакаться. Нет, даже это не заставило меня пожалеть о том, что произошло в караульной комнате: Торин предоставил мне выбор и я, уже зная, чем в любом случае закончится возвращение в Гору, согласилась.
Аркенстон, разумеется, так и не нашли, а Торин позвал нас с Бильбо, Балина и Двалина к высокому королевскому трону, который стоял на круглой площадке в пустой пещере. Меня уже давно не радовали такие каменные пейзажи, лишенные растительности и каких-либо звуков, кроме гулкого эха шагов.
— Ты сомневаешься в чьей-либо преданности? — спросил Балин. Тон вышел уж очень покровительственным.
Торин прекратил созерцать спинку трона. Он повернулся к нам, не произнеся ни слова, и спустился по ступеням с площадки. Если бы я верила в ауру, то запросто могла бы представить, как она клокочет вокруг Короля под Горой.
