Возможно, Торин предлагал мне то, на что приличные гномьи женщины соглашались только в первую брачную ночь или при необходимости родить наследников. А, может быть, у гномов было как у всех — и я не становилась объектом всеобщего порицания. Впрочем, стоило горячим ладоням проникнуть под мою рубашку, как мне резко стало не до рассуждений о нравственности.
Плаща отчаянно не хватало, и я, раздетая не больше, чем это было необходимо, периодически оказывалась головой на камнях или утыкалась какой-нибудь частью тела в походные мешки. Все было очень тихо, а мне оставалось мечтать о волшебном будущем, в котором за дверью не будет спать десяток гномов и один хоббит.
Торин был по-своему заботлив, несмотря на то, что явно не считал меня фарфоровой куклой в своих руках. Он, наверное, стал первым, кто не уточнил у меня, все ли было хорошо, — а только молча смочил в воде из фляги запасную рубаху и помог мне привести себя в порядок.
Я настаивала на том, чтобы перед сном он убрал руку из-под моего затылка, но Торин отмахнулся:
— Не волнуйся, от твоего веса не затечет. А теперь спи.
Он, как в пещере, сухо поцеловал меня в лоб, накрыл свободной частью плаща. Я, сделав вид, что поправляю волосы, спрятала глупую улыбку.
Наутро, когда меня разбудил Бильбо, я была ужасно сонная и, зевая, выслушала, что за ночь гномы не заметили ничего подозрительного. На завтрак достались сухари, я сжевала один без энтузиазма — исключительно из-за боязни отбросить копыта от голода, — и отправилась греться к Торину, наблюдавшему за горизонтом.
— Происходит что-то странное, — сказал он, кивая в сторону круживших над Горой ворон. — Время осенних перелетов уже прошло, да и птицы все местные — скворцы, зяблики. А там вдали я вижу стервятников, питающихся мертвечиной, они словно ждут битвы.
Я вздохнула, и в ту же секунду Бильбо протянул руку:
— Смотрите, дрозд вернулся!
Дрозд, испугавший меня, когда мы торчали у тайной двери, подлетел к нам, усаживаясь на соседний камень, и застрекотал. Я не понимала птичий язык — да и дрозд говорил что-то так быстро, что все равно бы, наверное, ничего не разобрала.
— Дрозды тараторят чересчур непонятно… нет чтобы ему быть вороном! — усмехнулся Балин. — Ведь здесь, над караульным помещением, жила знаменитая мудрая пара воронов — старый Карк и его жена. Не думаю, однако, чтобы кто-нибудь из этой древней породы остался в живых.
Дрозд издал громкий крик и улетел, а потом вернулся с дряхлым вороном, который, несмотря на будто слепые глаза, узнал Торина. Ворон уцепился лапками за мою штанину и произнес на понятном мне всеобщем языке:
— О Торин, сын Трейна, и Балин, сын Фундина… Я — Роак, сын Карка. Карк умер, ты знал его когда-то. Сто пятьдесят три года протекло с тех пор, как я вылупился из яйца, но я помню все, что рассказывал отец. Ныне я предводитель больших воронов, живущих в окрестностях Горы. Смотри! Птицы собираются к Горе и к Дейлу со всех сторон, ибо распространилась весть, что Смог умер! Он пал в битве с жителями Эсгарота.
Роак сделал паузу, чтобы позволить гномам радостно вскочить и воскликнуть, что сокровища теперь принадлежат им. Только я и Бильбо, пожалуй, не разделяли их восторга — да и Торин ждал продолжения воронова рассказа.
— Такова радостная весть, Торин Оукеншильд. Возвращайся в свои чертоги без страха, сокровища твои. До поры, до времени, ведь сюда стягиваются не только птицы. Слух о смерти стража сокровищ прокатился повсюду, а легенда о богатствах Трора не устарела. Сюда движется войско эльфов, озерные жители видят причину своих бедствий в гномах. Однако послушайте моего совета: Бард, потомок Гириона, — тот, кто застрелил дракона, — заслуживает вашего доверия. Нам, воронам, очень бы хотелось стать очевидцами мира между гномами, людьми и эльфами. Но мир будет стоить вам немало золота.
Чуда не случилось, и стоило Роаку упомянуть о том, что нужно будет делиться сокровищами, лицо Торина потемнело от безосновательного гнева. Все было настолько плохо, что к нему едва не кинулись племянники.
— Спасибо тебе, Роак, сын Карка. Тебя и твое племя мы, разумеется, не забудем. Но пока мы живы, никаким ворам и насильникам не отнять у нас золота. Если хочешь заслужить нашу благодарность, приноси нам известия о тех, кто будет приближаться к Горе. И если есть среди вас молодые с сильными крыльями, пошли гонцов к моей родне в северные горы. Главное — добраться до моего двоюродного брата Дейна, что живет в Железных Холмах, у него много опытных воинов. Пусть поспешит к нам на помощь!
Мы вернулись в Гору, чтобы замуроваться ото всяких гадких эльфов и людишек, и меня это вогнало в тоску: если Торин действовал, повинуясь болезни, то остальные никак не противились его решениям. Я бы поняла, если бы гномы отказались отдавать часть драгоценностей Трора склизкому бургомистру — тот бы сбежал с ней в закат, а добропорядочные жители Озерного города никогда бы не смогли восстановить свои дома.
