В ту ночь дежурил Бомбур. Я чувствовала себя максимально отвратительно, несмотря на то, что до этого шепнула Балину: «Пожалуйста, не вините Бомбура», — когда обнимала его и оставляла обоих гномов в растерянности посреди зала.
Убедить Бомбура, что нам с Бильбо не спится и мы с радостью заменим его на посту, оказалось очень просто. Когда гном ушел спать, мы спустились по найденной хоббитом веревке в долину и в кромешной темноте поспешили к лагерю по незнакомой дороге.
Мистер Бэггинс чуть было не навернулся на камнях и не хлопнулся в воду (мы шли, ориентируясь на реку), но я вовремя подхватила его под локоть. Несмотря на то, что хоббит не упал, шуму мы наделали вполне себе. Нас обнаружили прибежавшие на звуки ругательств эльфийские караульные и, что странно, без лишних слов отвели к костру, около которого уже сидели Трандуил и Бард. С ними мы тоже обошлись без приветствий и вступительных речей.
— Это Аркенстон, — Бильбо вынул камень, засверкавший от огненных всполохов. — Сердце Горы… и сердце Торина. Мы отдаем его вам, чтобы легче вести переговоры.
— Дейн прибудет сюда со дня на день, — в ответ сказал Бард, не торопясь брать камень в руки. Он, как и Трандуил, завороженно рассматривал миллион граней и переливов на поверхности Аркенстона. — Нам повезло, что Роак не одобряет решения Торина засесть в Эреборе, так что было несложно договориться с воронами. Дейн уже знает, что мы его ждем и что наша главная цель не сражаться с его кузеном, а сначала расправиться с темным войском.
— Благодарю вас, — я кивнула.
— Пожалуй, я возьму переговоры на себя, — произнес кто-то рядом со мной. Я и не подозревала, что не только хоббиты умеют бесшумно передвигаться! — Могу представить, чем вы жертвуете, дорогая леди, отдавая нам королевский камень.
Трейн, севший чуть правее, изменился: у него была причесана борода, а одежда, хоть и не переливалась самоцветами, как кольчуги в Эреборе, уже не висела мешком.
— Однако, Ваше Величество, Аркенстон принадлежит вам по праву! — возразила я.
— О, вы очень прелестная юная леди, — Трейн глухо усмехнулся, — но неужели вы думаете, что теперь мой сын беспрекословно смирится с пропажей камня из сокровищницы? Он будет считать, что мне просто заморочили голову… И все же в своего родного отца он вряд ли будет стрелять. Даже под влиянием драконовой болезни.
Времени было мало, а иначе я бы спросила про Гэндальфа и про то, как Трейн устроился в лагере.
— Нам следует убедить Торина открыть ворота Эребора, чтобы во время битвы мы могли использовать пещеры как лазарет, — сказал Трандуил на прощание, — и уж точно не опасались того, чтобы стрелы вонзались нам в спины.
Мы сбежали в Гору, когда до побудки Бомбура оставалось всего ничего, и в полночь, когда гном разбудил следующего караульного, завалились спать. Правда, перед сном Бильбо прошептал: «Знаешь, Ниэнор, чего бы мне хотелось? Сейчас съесть бы яичницу с беконом…» — и тем самым обрек меня на истинные муки.
Гонцы из лагеря не медлили, и ранним утром, когда я пускала слюни и воображала, как в уютной норке у хоббита мы пожарим снившуюся мне яичницу, уже раздались звуки труб. Я вздрогнула, по спине побежали мурашки: эльфы и люди вернулись с Аркенстоном, а я совсем забыла все рассказать Кили! Пришлось, не расчесываясь, бросаться на его поиски по всему Эребору.
Когда я нашла братьев, было слишком поздно для долгих вступлений.
— Кили! Кили, пожалуйста, послушай! — у меня не было времени объясняться с Фили, чтобы тот оставил нас с Кили наедине, поэтому я заговорила сразу же, как влетела в комнату. — Ты… только ты можешь повлиять на Торина. Я думала об этом уже давно, с начала нашего похода, и… Ох, черт, любви под силу одолеть драконову болезнь, но не всякой. У тебя должно получиться! Убеди Торина не закрываться в пещерах! Только не сейчас, — я облизала губы, — а когда… когда мы уйдем.
— О чем вы, леди? — ожидаемо спросил Кили. — Вы, правда, думаете, что одно мое слово — и… И куда вы уйдете?..
Его голос напомнил мне о Трейне, который спрашивал у меня примерно то же. И они оба смотрели на меня, как на предельно наивную барышню, прожившую все это время в идеальном мире и в розовых очках.
— Да! — воскликнула я, не отвечая на его вопросы. — Неужели ты не видел? Торин послушает тебя, как… успокоится. Кили, Фили… грядет война. Эльфы и люди — ваши союзники! Нужно будет превратить Эребор в лазарет и укрыть там раненых! Кили, пообещай мне!
Я встряхнула его за плечи, но ответа добилась не сразу.
Мы с Кили и Фили вышли на балкон, под которым стояла делегация во главе с Бардом, Трандуилом и… Трейном, который уже скинул с головы капюшон. На мгновение мне показалось, что все обошлось, — ровно до того, как Торин, перекошенный от злости, повернулся ко мне:
— Ты! Только ты могла провернуть такое! Вздумала лишить меня не только камня, но и всего королевства?! Будьте вы прокляты вместе с жалким хоббитом!
