— Стася… — Мы поднимаемся по лестнице и останавливаемся в холле второго этажа. Я замечаю, как мачеха вдруг напрягается во взгляде, хотя старается сказать непринужденно: — Не знаю, девочка, когда вернется Стас и как пройдет ваша встреча. Он часто возвращается поздно, а то и под утро, не посвящая нас с Гришей в свои дела, но должна предупредить, что так и не сообщила сыну…
— Мы уже виделись, мам.
Мой ответ удивляет мачеху. Она тут же обеспокоенно спрашивает:
— Сегодня?
— Да?
— Когда это?
— Как только я приехала.
— И что же? — смотрит настороженно. — Как он тебя встретил? Не грубил?
— Нет, что ты! — спешу ее успокоить. — Конечно, нет! Мы ведь не маленькие уже.
— Вот и я надеюсь, что оба повзрослели.
— Он был здесь с девушкой, неудобно получилось. Сама понимаешь, они не ждали меня. Кажется, я обоих смутила.
— Вот только не Стаську! — хмыкает мачеха. — Его сам черт голой задницей не смутит! Я давно на него махнула рукой, хотя он при нас ничего такого себе не позволяет. Впрочем, это я виновата, девочка, не предупредила о твоем приезде. Не хотела, чтобы он знал, не заслужил.
Увидев спальню для гостей, смятые простыни на двуспальной кровати и сброшенную на пол подушку, хмурится.
— Вот же засранец! Я эту комнату только вчера для тебя приготовила.
— Ничего, мама Галя, посплю в другом месте.
Она кивает и отводит меня в комнату, где когда-то жил Стас, а теперь пришла очередь расположиться мне. Снова друг от друга через стенку. Как раньше.
— Переночуешь сегодня здесь, а завтра я его заставлю за собой убрать. Взял моду — девок по комнатам водить! Как будто у него своей спальни нет! Пора с этим прекращать.
— Стася, — задерживается на пороге, прежде чем уйти. Гладит меня по плечам, голове. Голубит, смягчаясь во взгляде, так, как могла бы ласкать своего ребенка настоящая мать. — Если только тебе что-то не понравится в этом доме, сразу говори мне. Не молчи, слышишь?
И я спешу ее успокоить:
— Не переживай, мама Галя. Я уже выросла и успела тебя полюбить. Вряд ли сегодня меня напугают слова твоего сына о ненависти.
— Вот и хорошо! Пусть знает, что у меня не один. Теперь почувствует на собственной шкуре.
Мы желаем друг другу спокойной ночи, и я снова остаюсь в этом доме за закрытой дверью, как уже случалось однажды. Смотрю на кровать, на которой спал Стас, на которой сама когда-то лежала, понимая, что спал он тут с кем-то или нет, я все равно усну без задних ног.
POV Стас
Не помню, когда наступил вечер. Фонтаны смолкли, набережная опустела. Вспыхнувшие в сумерках фонари осветили компанию молодежи у пристани, одинокие парочки у парапета, и несколько речных кафешек невдалеке, призывно замигавших неоновой рекламой. Редкий момент тишины. Совсем скоро здесь начнется ночная жизнь.
— Эй, красавчик, ты там не уснул? Угости девочек сигаретой!
В приспущенное боковое стекло автомобиля стучат, я открываю глаза, догадавшись, что надолго отключился от мира, оставшись наедине с мыслями. Опустив стеклоподъемник, улыбаюсь двум незнакомкам, запуская пятерню в волосы и включая двигатель.
— Не курю, девушки, и вам не советую.
От еще влажной одежды пахнет тиной и рекой, я вдруг чувствую острую необходимость оказаться дома.
— Ого, парень, а ты действительно симпатичный! — тут же замечает одна из девушек. Щелкнув зажигалкой, прикуривает оказавшуюся в руке сигарету. — Случайно не одинокий? А то встретить богатого, да еще и одинокого, сейчас такая редкость.
— А я, значит, богатый?
— Ну, судя по тачке, не бедствуешь, — хихикает своей догадке. — Новая игрушка, сразу видно, и дорогая. Может, пойдешь с нами в клуб за компанию? Сейчас как раз «Парадиз-бар» откроется. Будет весело. Заодно и коктейлем угостишь, если не жлоб. А хочешь, покатаемся?
— Ну, допустим не жлоб. А что дальше, девочки? — задаю нескромный вопрос, разглядывая ночных акул, что с наступлением темноты уже вышли на охоту. — Какие перспективы?
Девчонки переглядываются. Урчащее, пропахшее теплой кожей нутро «Мазды» манит не меньше, чем лежащий на соседнем сидении бумажник, обещая нескучную ночь.
— Все зависит от твоих возможностей, красавчик.
Это верно. Честный ответ. Вполне приемлем для мира, где все продается и покупается. Вот только мне хочется услышать совсем иное.
— А по любви, значит, нет?.. Я хочу по любви. Давно хочу. Так как насчет чувств?
Меня самого удивляют слетевшие с губ слова, не удивительно, что незнакомки озадаченно хмурятся.
— Ты что, чокнутый, что ли? — неуверенно переминаются на каблуках, не понимая глубины шутки, подозрительно похожей на правду, и я спешу согласиться, вспомнив худенькую пятнадцатилетнюю девчонку в смешном пальто и шапке, однажды вошедшую в мою жизнь.
— Пожалуй, да. Хорошего вечера, девушки, — желаю на прощание, включаю фары и, наконец, срываю «Мазду» с места. — И щедрых вам клиентов.
Мать не спит. Сидит в гостиной у телевизора, что тихо бубнит вечерними новостями в пустоту, закинув ноги на кресло, положив голову на высокую диванную подушку, читает. Увидев меня, пересекающего ей навстречу холл, вскидывает брови и откладывает книгу на колени.
