— Уже иду, Даш. Держись там! Не нужен нам потоп, слышишь!
— Настя, подожди!
Пальцы Стаса скользят по запястью, но я уже разворачиваюсь на каблуках и иду в сторону выхода, жалея и не жалея о сказанных словах. Понимая, что легче-то не стало. Все только хуже.
— Я ухожу, Стас, извини. Подруга ждет, и просто хочу домой.
— Если ты забыла, нам по пути.
— Вот уж нет!
Однако он возвращается к бару, сдергивает со стула черную кожаную куртку и нагоняет меня, и не думая уходить, когда я вижу Дашку и подхожу к ней.
— Пойдем, Даш, — аккуратно беру девушку под руку, оглядывая парковку. — Попробуем найти такси.
— Не нужно такси, я отвезу.
У Дашки сумка сползла с плеча, прическа растрепалась, и она не на шутку раскисла, сморкаясь в носовой платок, но услышав голос Стаса, поднимает голову и подозрительно смотрит:
— А кто это у нас здесь такой благодетель нарисовался? Матвеева, ты что, уже успела кого-то подцепить? Почему я не в курсе?
— Привет, Кузнецова. Давно не виделись.
— О! Красавчик Фролов. Ну, конечно! Олень с медалью! Сводный брат Матвеевой, на котором печать ставить некуда от разбитых девичьих сердец. Привет, Фролов! А ты что же, нас сюда воспитывать пришел? Чего надо?
Подруга хмурит взгляд и сердито поджимает губы, а я поправляю сумку на ее плече, проводя рукой по волосам. И зачем я только рассказала ей о Петьке? Знала бы, чем все обернется, не бередила бы душу ни себе ни ей. А теперь обеим так плохо, что хоть волком вой.
— Даже не думал, Кузнецова. Так едем?
Голос Стаса — по-мужски уверенный, с легкой хрипотцой — звучит располагающе и спокойно, но Дашке так не кажется.
— Ни за что! Знаю я таких как ты! Чтобы я еще раз повелась на смазливую рожу и предложение — хрен тебе с маслом в павлиний зад, а не Кузнецова!
— Даш, успокойся. Если хочешь, мы уедем. Сами. Куда скажешь.
Но Дашку уже не остановить.
— Тоже, наверно, имен своих бывших подружек наутро не помнишь, а, Фролов? Ну же, признайся! Все на одно лицо или все-таки чем-то отличаются? Разрезом глаз, размером груди, задницы, чем?
— Не помню. На одно.
— Так как вам надо дать, чтобы вы запомнили?
— Дашка, прекрати! С ума сошла!
Но парня вряд ли смущают произнесенные ему в лицо слова.
— Никак. От таких, как я, лучше держаться подальше, чтобы потом не реветь. Разве мама тебе не говорила?
— Говорила, — в сердцах соглашается подруга, снова громко всхлипнув. — Если бы я ее еще слушала! Знала ведь, что все вы козлы, от того и обидно!
Обидно, еще как обидно. И, кажется, Дашке гораздо хуже, чем мне поначалу показалось. Вот уже и тушь по щеке кулаком размазала, и помаду.
— Согласен. Только ты не моя подружка, Кузнецова, никогда не была и не будешь, так, может, поедем? Захочешь, возьмешь у подруги телефон и завтра выскажешь мне все еще раз, обещаю выслушать и даже покаяться.
— Не дождешься, Фролов. Я тебе не Его Святейшество римский Папа, чтобы отпускать грехи!
Стас подходит к черному автомобилю марки «BMW», садится за руль и заводит мотор. Открывает двери, приглашая нас сесть в салон.
— Настя, — смотрит мне в глаза, — не упрямься. Будет лучше, если именно я отвезу Дашу домой. Через пять минут все будет только хуже. Не нужно ее никому видеть.
— Это ведь не твоя машина? — Да, аргумент откровенно слабый, но, собственно, больше сказать нечего. Подруга киснет на глазах.
— Машина друга, я сегодня на мотоцикле. Не думаю, что справлюсь с байком и с вами двумя. Так поехали?
Поехали, черт бы тебя побрал, мой сводный брат. И меня заодно со всеми неудачными протестами!
Когда мы уже садимся в автомобиль, выезжаем на проспект, и Дашка, утирая платком нос, называет адрес, Стас вдруг спрашивает очень серьезно в тишине салона:
— Кузнецова, я только про оленя не понял, это ты к чему?
И мы, переглянувшись, начинаем хохотать, как две дуры.
Да, иногда лучше смех, пусть даже сквозь слезы, чем тихое, разъедающее душу отчаяние.
Мы отвозим Дашку домой, и Стас провожает ее к подъезду, терпеливо выслушивая от девушки в свой адрес заслуженные и не очень упреки. Молча ведет автомобиль в Черехино, и когда я, оказавшись возле дома, вхожу в ворота и иду аллейкой к крыльцу, оставляет машину открытой и направляется следом. Очень быстро догоняет, чтобы остановить за руку.
— Настя, подожди.
— Стас, разве тебе не нужно в клуб?
— Нужно. Но не сейчас, не срочно. Мы должны поговорить.
Вокруг слишком тихо, родители спят, и мне приходится понизить голос.
— Я устала и не очень расположена говорить, извини.
— Хорошо, тогда завтра? Скажи, когда ты хочешь, и мы в любой момент вернемся к разговору. К любой его точке.
— Стас…
— Пообещай, что вернемся! Настя, слышишь! — он крепко держит мои руки у локтей и смотрит в глаза. — Поверь, все не так, как ты думаешь…
В черной куртке плечи парня кажутся еще шире. Мягкий свет от луны и ночного фонаря, заостряет правильные черты лица, делая Стаса только привлекательней. Не зря я когда-то сравнила его с героем романа Энн Райс. Став старше он кажется еще опаснее. Во всяком случае, для моего сердца. Интересно, он когда-нибудь сможет принадлежать одной женщине? Обходится без множества рук на своем теле?.. Наверняка, нет.
